В объятиях убийцы

– Маринка, – это Алик стучал в ванную, – что случилось?

Оказалось, я уже сорок минут нахожусь в ванной и не произношу ни звука.

– Как у тебя дела, Алик, как с работой?

– Все в порядке, завтра надо к десяти.

– А мне завтра к десяти к Громовой, а потом с операми еще дела.

– Слушай, не заговаривай мне зубы, зачем ты ходила в морг?

– Не ходила, а меня возили на машине.

– Ну и что ты там делала?

– Опознавала это, то, что там лежит уже две недели. И можешь себе представить, что это не он.

Надо отдать Алику должное: он сразу ухватил суть, ведь он был тогда со мной и видел, как вел себя несчастный «пингвин» перед тем, как выпал из окна.

Но я попросила его не вести разговоры на эту тему, иначе я не смогу заснуть. Опять мы легли спать как супруги, которые недавно справили золотую свадьбу.

Я нахожусь совсем одна в каком-то большом темном помещении. Мне надо выйти оттуда, но я не знаю, где выход.

– Кто-нибудь есть здесь? – вопрошаю я.

– Я здесь, иди сюда, – отвечает тихий, очень знакомый голос.

Я делаю шаг на голос, опять спрашиваю:

– Кто ты? Я не вижу тебя!

– Открой глаза, – отвечает голос, – я здесь, совсем близко.

Я ощущаю под ногами какие-то ступени и начинаю по ним подниматься, чувствуя, что глаза мои широко раскрыты, но я ничего не вижу.

– Скажи мне, кто ты, – умоляю я, – и я увижу тебя.

– Еще немного, – отвечает голос, – уже совсем рядом.

Ступени кончаются. По-прежнему в какой-то серой мгле я двигаюсь на ощупь, наконец мгла рассеивается, и я вижу себя наверху, а подо мной расстилается темная бездна.

Прямо передо мной лежит узкая доска, перекинутая через провал. Там, на той стороне, свет и какой-то человек сидит на корточках у обрыва.

– Иди сюда, – говорит голос, – я тебя жду.

Я ступаю на доску и осторожно двигаюсь по ней.

– Теперь ты видишь меня, – говорит голос, – это же я…

– Максим! – кричу я, и в это время он что-то делает с доской, она выскальзывает у меня из-под ног, и я лечу в пропасть с протяжным криком.

Чьи-то руки обнимали меня и трясли.

– Маринка, Маринка, это же я, Алик! Что с тобой? Открой глаза! Это сон был, просто сон.

Я открыла глаза, увидела комнату, встревоженного Алика, прижалась к нему, такому надежному и родному.

– Это у тебя от морга, не надо было туда ходить.

Он гладил меня по голове и укачивал, как маленького ребенка. Потом он вытер мои слезы, мы так и улеглись, обнявшись. Я успокоилась, но долго лежала без сна.

«Он здесь, – думала я, – он никуда не уехал, он здесь. И он не оставит меня в покое».