В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Имеется некое Пророчество… Не смейтесь, это правда.

Северус вздохнул и принялся рассказывать историю своей несчастной любви.

Говорил он долго, опуская личные переживания, но подробно останавливаясь на обстоятельствах, которых по молодости и неопытности не заметил. Мадам Помфри хмурилась всё больше, пока наконец не выдержала и не рявкнула:

– О, Мерлин! Пророчество! Я завтра Трелони в тыквенный сок виски подолью – авось ещё что изречёт забавное! Как вы могли в это поверить, Север?

– Самому старшему из нас ещё и тридцати не было, – с досадой сказал Снейп. – Война, любовь, вражда, дружба. Конечно, поверили. Это потом я уже размышлять принялся, когда было поздно. Толку теперь с моих размышлений. Мальчишку бы вытащить – совесть хоть чуть-чуть успокоить. Только как?

– Давай думать. Благо, теперь ты умеешь это делать, – Северус фыркнул, а мадам Помфри рассмеялась. – Не всё потеряно, Север, и ты по-прежнему молод. Всё у нас получится, верь мне. Для начала поговори с Гарри, скажи, что ты тоже участвуешь в целительском заговоре.

– Какое счастье, что у него врождённый блок! А у вас, мадам Помфри, есть амулет?

– Клятва Гиппократа, мой милый. Никто ко мне в голову не сунется, побоится. А о лаборатории не переживай, придумаем что-нибудь, освободим тебя от каторги.

– Кто ещё участвует в заговоре?

– Иппи, Янус Тики, Оливия Малкин и, смешно сказать, маглы – опекуны Гарри. Петуния и Вернон Дурсли.

– Негусто. Петунию я знаю, очень упрямая особа, зануда и ханжа. Меня она не жалует. Муж, я так понимаю, ей под стать.

– Самое главное, что Дурсли любят мальчика и готовы на всё ради его безопасности. Остальное нас не касается.

– А мальчик? На что готов он?

– Вот завтра зайдёшь и спросишь.

Они поговорили ещё немного, и Снейп отправился к себе в подземелья. Впервые с того проклятого Хэллоуина он не чувствовал себя одиноким. «Дожил, – язвил сам себе. – У тебя был богатый и влиятельный любовник, а ты рад союзу с портнихой и маглами. Какой же ты, Северус, в сущности, идиот».

Полученной информации было много, и она требовала тщательного осмысления – права на ошибку у заговорщиков не было.

Вопрос целесообразности бунта против директора Снейпа больше не мучил, для себя он всё уже решил. Одно дело использовать симпатичного и обаятельного мальчишку для популяризации своих идей в газетных статейках, другое – делать из него героя-психопата-мученика, с младенчества гоняя по разнообразным запретным коридорам.

Снейп решил не тратить остаток ночи на сон.