Аленький цветочек

» Ещё полуторасаженный прыжок… и ещё… и ещё…

А внутри пузыря Маша слабела и пятилась от огня, и звала его на помощь, звала…

Маша подняла голову, размазывая по щекам жирную копоть, и посмотрела туда, где скорлупа пузыря начала уступать его бешеному напору.

Она ещё не видела его, но ощутила присутствие, и оно дало ей надежду.

Кудеяра выдернул из сна звонок телефона. Иван, взмокший и далеко не понарошку измочаленный, рывком сел на диване и некоторое время с тихой ненавистью смотрел на чёртов аппарат. Потом снял трубку.

Ох. «Скудин слушается». Звонил адъютант генерала Кольцова. Машина будет через полчаса. Явиться экстренно и безотлагательно. Как всегда…

Генерал Кольцов был хмур, озабочен и отчасти загадочен.

– Подсаживайся, Ваня, к столу, пока время есть, – сказал он Скудину и распорядился по селектору насчет завтрака. – Это не я тебя выдернул, сам Владимир Зенонович дал распоряжение, звонил из Москвы, его туда вызвали вчера вечером сразу после совещания. У нас, брат, тут такие дела… – Он покрутил головой, разминая затёкшую шею. – Чудеса в решете. Пляши, Ваня. Парень твой, Глеб Буров, на поправку пошёл. Ни с того ни с сего. Моторчик заработал, тикает как часы, скоро, говорят, должен выйти из комы.

– Глебка. – Кудеяра никто не назвал бы чувствительной барышней, но тут у него натурально перехватило горло, он хотел что-то сказать, но только закашлялся.

Пока Скудин переваривал новости, в дверь негромко постучали.

– Разрешите? – Улыбчивая подавальщица в белом фартучке вкатила сервировочный стол. – Завтрак, товарищ генерал.

Стандартный, для командного состава нынешнего МВД – колбаска, сырок, рубленые котлеты, пюре картофельное, кофейник огненного кофе средних кондиций. Без молока и сливок. Ах, где же вы, наркомовские пайки с янтарным балыком, зернистой икоркой и взбитыми айсбергами вологодского масла!.. Почему не взяли вас в демократию из тоталитарных времён?..

– Кушай, Ваня, кушай… – Отодвинув невкусные котлеты, Кольцов понюхал колбасу, мелко покрошил её в пюре и энергично зачерпнул вилкой получившуюся тюрю. – А то скоро нас с тобой начнут усиленно жизни учить, не до жратвы станет…

Скудина, со вчерашнего утра продовольствовавшегося почти по-монашески, хилым андреевским хлебцем, дважды упрашивать не пришлось. Едва он прикончил кофе и полновесный бутерброд, как забился в истерике телефон, и его вместе с Кольцовым вызвали наверх, к начальству.

Девятизвёздочный главнокомандующий был сумрачен, угрюм и зелен лицом.