Аленький цветочек

Лев Поликарпович, сперва тоже очень разволновавшийся, между тем вдруг осознал, что на самом-то деле тут никто никого убивать не собирался, – профессионалы, они на то и профессионалы, чтобы контролировать ситуацию. Поняв это, уважаемый профессор принялся рьяно болеть за своих.

– Древние традиции, языческие корни, – невнятно пояснил он Шихману. – Что с них взять. Варвары…

Варвар Гринберг между тем нокаутировал варвара Бенджамина и хотел было взяться за самого глав-варвара отца Брауна, но опоздал. Глеб резко выбросил руку, и этим движением была поставлена точка. Преподобного снова скрючило, бросило ничком на истоптанный мох. Больше подняться он уже не пытался, лишь утёр кровь с лица, поднял на Скудина удрученный взгляд и выругался интернационально:

– You fucking bastard! Козел безрогий! Asshole! Редиска! Морковка! Навуходоносор! Петух гамбургский! Ни хрена собачьего не давали мы твоему ублюдку, тупым коленом трижды сношать его неловко! И не так, и не в мать, и не куда попало, етит твою сорок через семь гробов! Прости меня, Господи!

Былой акцент у него в самом деле отсутствовал начисто.

– Так, значит, не вы напичкали парня наркотой? – Удивившись, Скудин снял захват с горла брата Хулио и мягко, даже бережно уложил слегка придушенного противника наземь. Констатировал: – Тогда, выходит, зря подрались. – Он подошел к отцу Брауну и как ни в чём не бывало протянул ему руку. Чернокожий батюшка руку взял и легко поднялся, никаких серьёзных травм ему нанесено не было, а расквашенная физиономия – Господи, каких только мелких случайностей не бывает с настоящими мужиками. – И всё же, – добавил Кудеяр тихо и зловеще, – какая сволочь сбивает с панталыку молодёжь? Выясню – на прямой кишке повешу!

На поле боя между тем воцарились мир и спокойствие. Молодцы вытерли кровь, высморкали сопли и с шуточками-прибауточками через умывальник двинулись на кухню. Пошли, правда, не в полном составе. Брат Бенджамин пока что не мог жевать, брат Хулио немножко страдал нутром, а братья Марио с Родригесом совсем неважно держались на ногах и потихоньку отправились в палатку. С российской стороны за обеденным столом отсутствовал Гринберг. Нет, не по причине битвы, битва-то как раз его развлекла и порадовала. Но вот схлынул боевой восторг – и снова полезли в голову воспоминания о неизбывном кошмаре, который посетил его прошлой ночью и, конечно, посетит нынче.