Аленький цветочек

Неполнота…

Отжав над раковиной губку, Иван вновь намылил её и принялся оттирать с клеёнки застарелое, невыясненного происхождения пятно, одновременно слушая, как Марина в прихожей разговаривает по телефону с отцом.

– Ну и что? – спросил он, когда она повесила трубку и вернулась на кухню. – Грозен?

Про себя он считал, что проблему отцов и детей выдумали идиоты. На самом деле нет никакой проблемы. Есть лишь обычное неумение-нежелание поставить себя на место другого. Вообразить себя молодым или, наоборот, старым. Посмотреть на вещи чужими глазами. И, может быть, уступить…

– Вначале рычал, аки скимен. – Маша криво улыбнулась, пряча за шуткой неловкость, с недавних пор возникшую в её отношениях с отцом. – Потом сменил гнев на милость. В общем… ждёт сегодня к обеду.

– Ясно… – Скудин в который раз сунул губку под кран. Подозрительное пятно нипочём не желало оттираться. – В котором часу?

Вообще-то на сегодня у них с Машей была запланирована загородная поездка с купанием, но Иван не стал о ней упоминать. Сам он вырос с родителями и бабушкой и полагал, что не следовало ставить молодую жену перед выбором «либо он, либо я». Отец есть отец.

Мойка у него на кухне была самая современная, из нержавейки. Прежняя, сугубо отечественная, доставшаяся ему вместе с квартирой, была страшней атомной войны, и он её тут же сменил. Новая страдала хронической непроходимостью, через два дня на третий вызывавшей фундаментальный засор. Иван полагал, что мойка была изначально снабжена неподходящим сифоном, но, как водится, проверить и исправить это руки не дошли и поныне. Вот и теперь мутно-мыльная вода лениво кружилась над отверстием слива, не торопясь убегать. Скудин потянулся было за вантузом, но на сей раз хватило и морального устрашения. В недрах мойки испуганно всхлипнуло, чавкнуло, икнуло… и вода резво закрутилась воронкой.

– То-то, – буркнул Иван и отправился перекурить на балкон. – Марьяна! – окликнул он погодя. – Ты Жирику давала?.. Что-то матюгов не слыхать, не помер ли с голодухи?

– Давала, давала, утром ещё, – отозвалась Маша из комнаты. Она стояла перед зеркальной дверью платяного шкафа и пыталась сообразить, вызовет или не вызовет её внешний вид какие-нибудь нарекания с папиной стороны. – Спит как миленький. Тихий час у него.

Жириком они окрестили здоровенного говорящего попугая, случайно залетевшего в форточку. Маша обошла весь дом, а потом, озираясь – как бы кто не застукал за осквернением очередной водосточной трубы – всюду расклеила объявления о «потеряшке».