Аленький цветочек

Коллега Беллинг, вы с нами?

– Кто не с нами, тот против нас, – в духе пролетарского интернационализма отозвался Бубенчиков.

В палатке Шихмана красовался огромный монитор на жидких кристаллах и в дополнение к нему – внушительная башня электронной аппаратуры.

Между тем на экране монитора, поделённом продвинутой цифровой технологией на три части, появилось летнее разноцветье тайболы, обветренные спины валунов, изумрудная замша мха. Вот на тропу вышел исполинский лось и, не подозревая, что на него положен глаз человека, принялся задумчиво щипать молодую сочную поросль… Изя, довольно улыбаясь, шевельнул пальцем, и камера дала крупный план – рога, огромный, исполненный мудрости глаз, жёсткая шкура сплошь в копошащихся насекомых… Суперкласс, мировые стандарты. Куда теперь деться реликтовому гоминоиду?

– Вернутся стройбатовцы и сопрут, – мстительно пообещал Звягинцев. И послал Веню за видеокассетой, заснятой в хрустальном дворце. – Вот. Мы тоже тут не только мух жопой ловим.

– Да? – спросил Шихман несколько мгновений спустя. – Не только?

Маленькая кассета нырнула в зев приёмного порта, включился демонстрационный режим, и на экране появилось хаотичное снегоподобное мельтешение, а из стереодинамиков полился монотонный, ничего не значащий шум.

– Чёрт знает что происходит! – Крякнув с досады, Звягинцев потянулся к монитору и включил ускоренный просмотр:

– Наверное, не подходит к вашей аппаратуре. Не могла же кассета бракованная оказаться?… Или камера накрылась? Вот ведь некстати…

Он не договорил, изумлённо замолкнув. Нажал кнопку покадрового просмотра.

– Изя, ты что-нибудь понимаешь? Я – нет!

По-видимому, и кассета, и видеокамера пребывали в полном порядке, и вся аппаратура была полностью совместима. На экране застыл видеопортрет в ледовом интерьере: красный от холода Гринбергов шнобель, оранжевая ткань штормовок, ядовито-зелёные спортивные штаны Крайчика. И всё. Ни скал, ни стен, ни льда, ни радужных отсветов – не говоря уже о колодце. Весь фон занимало хаотичное снегоподобное мельтешение. Хмурый Скудин, сияющая Виринея, сам профессор – все как будто висели в центре метельного вихря. Ни сводов над головой, ни опоры под ногами…

«Интересно, я для него вообще кто?.. Хозяйка-Вожак? Или так просто – источник корма, прогулок и иных удовольствий?..»

Третьего дня Чейз, гулявший на поводке, едва не снёс Риту с ног.