Аленький цветочек

Из-под толстого грязно-белого панциря вырывался бурный ручеек и, журча, играя на солнце, сбегал по скалам вниз, к священному озеру. Вода в ручейке была холодная и прозрачная, как горный хрусталь.

На «Шмеле» вскипятили чайник, развели лапшу-трёхминутку, разогрели тушёнку… ели, впрочем, без обычного весёлого трёпа, настроение было не то. Лев Поликарпович вряд ли замечал, что именно жуёт: мыслил, анализировал ситуацию. Молодые учёные откровенно переживали, спецназовцы тактично не показывали виду, что им было, в общем-то, наплевать. Кудеяр, если можно так выразиться, вовсе пребывал в другом измерении. Знать, вчерашний разговор с бабушкой не прошёл для него даром: этой ночью ему вновь приснился страшный и мучительный сон. Лабораторный зал, охваченный удушливым пожаром… Маша, почему-то на верхотуре железного шкафа, отбивающаяся от огня свёрнутым рабочим халатом… И стеклянная стена, не дающая Кудеяру к ней подойти… Господи, какой пожар, какой рабочий халат, если через миг после взрыва уже не было совсем ничего, кроме сажи на потолке?.. Иван давно привык взвешивать свои сны на предмет скрытых сигналов подсознания, а потом выкидывать из головы. Это был явно не тот случай. И звучали, звучали в ушах слова вещей бабы Томы: «При живой жене… не прервётся род Скудинский…»

Прибежал народ. Осторожно расширив щель, залезли внутрь и немедленно остолбенели. Ледовый панцирь лежал на полуразрушенных стенах, образующих анфилады помещений явно искусственного происхождения. Сквозь полупрозрачные своды пробивались солнечные лучи, дробившиеся в ледяных кристаллах на все цвета радуги. Настоящий сказочный дворец, хоть фильм снимай про Снежную королеву!

– «Счастье есть! Его не может не быть!» – в восторге процитировала Виринея. Евгений Додикович, приблизившийся было на критическое расстояние, был ею немедленно послан перетаскивать аппаратуру.

Очень скоро в одном из залов отыскался глубокий и сухой колодец. Он был идеально круглым по форме и насчитывал метра полтора в диаметре. Казалось, кто-то пробурил скалу огромным сверлом, установленным строго по вертикали.

– Ага! Геоактивная зона! – Держа в руках рамки, Альберт стал описывать круг около колодца… и в какой-то момент замер на месте от изумления. – Ни хрена себе поле-то!

Рамки бешено крутились, порываясь утянуть с собой его руки.

– Попрошу гравиметр! – У Звягинцева был вид охотника, взявшего на мушку редкую дичь. – Включайте сейсмограф!

…И опять без толку.