Цветная музыка сидхе

Ты сейчас слишком слаба и не готова к долгим историям. А мне нужно подумать, как же объяснить тебе истоки своего неприятия сидхе и их магии. Пока скажу только, что я пересмотрел свои взгляды. Со многим приходится смириться, когда твое бесценное сокровище, единственное в жизни, что имеет для тебя смысл, — одна из них.

— Я не твое сокровище! — возразила я. — Я живая и…

— И очень вредная. Знаешь, у тебя изменился характер. Мальчиком ты была гораздо более спокойной, тихой, покладистой и немного инфантильной. Мне придется привыкать.

— Дар, я больше не нуждаюсь в тебе и не верю твоим словам и обещаниям. Ты уже предал меня однажды, и я всегда буду ждать, что когда-нибудь сделаешь это снова.

— В тебе говорит обида, малыш. Я это заслужил. Но у нас впереди совместная вечность, всё наладится. А сейчас давай я тебя помою. Скоро привезут целителя.

От заявления, что у нас «впереди совместная вечность», у меня вырвался нервный смешок. Узнаю Дарио. Невероятная, непоколебимая уверенность в себе и непробиваемая упертость. Он даже в рабском ошейнике вел себя так, будто он хозяин мира, что уж говорить сейчас.

Ощущала я себя странно. Как уже говорила, стыда не было. Вот это как раз не совсем нормально, но почему-то не смущало.

Я не роптала и не пыталась вырваться, когда Дарио тщательно промывал мне длинные волосы и выполаскивал их. Молчаливо перенесла, пока он словно ребенка мыл меня губкой с мылом.

Задумчиво наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы и пыталась понять, как нам дальше существовать.

Весь мой устоявшийся образ жизни, который сложился за эти месяцы, рассыпался в одночасье. Сейчас нужно понять, как сложить эти разрозненные кусочки в нечто новое, по возможности цельное и допустимое для моего мировоззрения.

То, что предлагал Дар, меня не устраивало. Я не собиралась делать вид, что он мой раб, и даже мысли не допускала о покровительстве, моем или его. А вот как существовать иначе? Тут стоит поразмыслить.

А еще предельно ясно вырисовываются несколько проблем. Во-первых, сам Дарио. Он всё же изменился, у него непростой характер, он упертый дракон, считающий меня чуть ли не своей собственностью. А во-вторых, я, в свою очередь, тоже не самое покладистое существо, уже не ребенок (что бы он ни говорил относительно моих семнадцати лет), я не готова жить под чьим-то контролем. И в-третьих, как нам существовать рядом, но при этом не быть родственниками, любовниками или супружеской парой, я не представляю. Помыкать собой и командовать я не позволю.