Лукоморские царства

 — Вот же мерзкая штука, даже ничего не слышно толком в этой гадости! Катерина! Да где ты!

Он, ругаясь под нос на туман и девчонку, которая, небось от страха сидит, сжавшись в комок и заткнув уши, обошел сосну, за которой должна была стоять Катерина.

— Ну, что ты тут застыла?! — он с возмущением посмотрел на стоящую очень прямо и ровно Катьку. Она как-то слишком медленно повернула к нему голову, и он схватился за ствол сосны, чтобы не упасть.

Глаза Катьки казались огромными, и дышала она как-то совсем редко, а плече торчала черная короткая стрела, не давая двинуться с места. Губы чуть шевельнулись:

Степан разворачиваясь уловил движение на дереве гораздо выше, чем он посылал золотые удары кладенца. Он, яростно размахнувшись, отправил золото с меча вверх, и с ели, стоящей невдалеке, с диким визгом рухнула мелкая кряжистая тварь, вооруженная легким арбалетом.

Степан, в ярости закусив губы, посылал удары вверх по кругу и эта тактика сняла ещё двух арбалетчиков, сидящих в засаде в отдалении.

— Кать! — Степан кинулся к девчонке, только и успел меч вложить меч в ножны, и тут уж она не выдержала. Заплакала, и заскулила тоненько, как щенок.

— Катька, вода! — он судорожно выхватил из своей сумки, переданный ему Котом ещё в Дубе, жесткий футляр, в котором были бутылочки с живой и мертвой водой.

— Степ, надо вынуть стрелу. Я больше не выстою так. Воду, сначала мертвую, потом живую на рану. И каплю живой дать… — глаза у Катерины начали закрываться, она цеплялась здоровой рукой за ствол сосны, стараясь устоять на ногах, но получалось уже совсем плохо.

— Вынуть стрелу? — Степану было проще очистить весь лес от тварей или самому пойти в лобовую атаку на любого монстра. Но, вокруг-то никого. Сама себе Катерина точно не поможет. И так уже из последних сил держится.

— Степ, скорее, прошу… — голос совсем слабый.

Степан решительно подошел, уперся левой рукой в ствол сосны, правой взялся за древко, закрыл глаза и рванул. Катерину бросило на него, и Степан едва смог её удержать. Что-то в правой руке сильно мешало, он сообразил, что это та самая стрела, мокрая от крови, и зачем-то он сунул её в свою сумку, а потом, перевернув Катьку вверх лицом, бережно уложил на мох. Конечно, она уже была без сознания.

— Так, мертвую на рану, — Степан с перепугу плеснул воду прямо на одежду. К счастью на рану все-таки попало. Сквозь дыру в ткани он увидел как края страшной рваной раны сходятся, плотно соединяются.