Лукоморские царства

 — Что творишь! Я сказал, не сметь!

— Не смеши меня! У меня никогда не было старшего брата! А всегда очень хотелось! И тут появился такой ворчливый, заботливый, и строгий Бурый Волк! Ты рядом всегда, даже когда я пропадаю по своей собственной глупости! И ты мне предлагаешь издалека смотреть, как она тебя мучать будет? Ты что, ничего не соображаешь? Ты стал мне братом! Ты что не понимаешь???! А своих надо защищать любой ценой, любой, какая бы она не была! — Катя орала на Волка так, как ни на кого и никогда раньше не смела. И хорошо, что он летел так быстро, потому что никто не видел, что Бурый Волк тоже может плакать, даже и от счастья. Ну, почти никто.

В Катиной комнате над зеркальцем склонились две заинтересованные пары глаз.

— Я всегда знала, что девочка у нас умница! Она уже победила змею Елену! Он будет теперь бороться изо всех сил и за нее и за себя! Он уже не просто Волк с волчьей стаей, у него теперь большая семья! Да, кстати, ты понял, что все сказанное и к тебе и ко мне относится?

— А то! Понял, конечно, и давно! Я-то поумнее Бурого все-таки, — фыркнул Кот. — Я, наверно, за дядюшку сойду, а ты? Тетушка? Ай, ну больно же за ухо! Пусти, пошутил я. Я понял! Старшая прекрасная сестра! Фуух! — Кот потирая ухо, и посмеиваясь косился на разгневанную Жарусю. — Кстати, как бы нам братца нашего Бурого обезопасить от хмельного вихря? Это же для него отрава, которая его вырубит дней на пять. И плоооохо же ему все эти дни будет!!! Очень сильно плохо!

— А! Я гениальна, ты в курсе? — Жаруся легко сменила гнев на милось.

— Разумеется, выкладывай! — Кот слушал, слушал, а потом начал в восторге драть когтями стену горницы. Жаруся с удовольствием смотрела на это, а потом опять подобралась к зеркалу и склонила изящную головку над его поверхностью! А что? Любопытно же до ужаса!

Степан ничего не понял! Летели они, летели, а потом чего-то такое началось! Катька в лебедя обернулась, а Волк, ясное дело, в Волка. А потом они, вроде поругались! Да так, что Катька со спины Волка спрыгнула! И потом так на него орала, что было слышно даже за шумом ветра! Слов не разобрать, но то, что сердилась, было понятно. А тут как раз кони прибавили скорость, и так унеслись, что слышно уже не стало ничего, зато они стали такие довольные! То Сивка начинал гарцевать на облаке, то Воронко выделывал какие-то невероятные прыжки на потоке воздуха. Вихорек, на котором ехал Степан просто летел как птица, ровно и быстро.