Лукоморские царства

Вот и спрашиваю у тебя опять, ты Волку доверяешь?

— Уже спрашивали, и уже отвечала. Могу слово в слово повторить. Он мой друг! Я ему полностью доверяю.

— Ты прости, что опять спросил, просто он же рядом был тогда, мало ли, для него говорила… Али побоялась правду-то сказать.

— Что? — Катя только успокоилась и расслабилась, а тут опять…

— Нет, мне-то ничего говорить не надо! Не знаю, что там с зеркальцем случилось и какого такого волка оно показывало… Но я уже вчера всё понял. Да и сверху того понял, что очень и очень нечисто в той истории с Еленой.

Тут дверь распахнулась и на пороге возник довольный Баюн, а по двору к двери подходил Бранко.

— Так вот, я теперь больше вопросы не задаю, не волнуйся, милая. А что друга так защищаешь, так только больше уважения тебе! — воевода поклонился встревоженной Катерине, и дождавшись, пока войдет Бранко, и закроет за собой дверь, сказал, обращаясь к нему:

— Ты, если хочешь, чтобы тебя не узнавали, не смотри на огонь в сумерках! Глаза так у людей не светятся! Я заподозрил, что ты и есть Волк, когда ты девочку поехал искать. Ты к воздуху принюхивался даже с коня и без сомнений поехал куда надо! А уже убедился я, когда тебе факел передал! Но, имей в виду, даже если бы тебя царь наш не оправдал, я бы тебя не выдал. Раз она говорит, что ты её друг, значит, и на меня можешь рассчитывать, если что! Я сильно у девочки в долгу! — воевода кивнул ошарашенному Волку, махнул рукой Коту и вышел.

— Говорил я тебе! Глаза светятся, глаза светятся. А ты? — Баюн залез на лавку и распластался по ней. Катерина съехала вниз по стенке и сидела на полу. А Волк так и стоял посреди горницы.

— Чего ты замер-то? Всё уже, закончилось! — подал голос Баюн.

— Поверить не могу! Он знал, и ничего не сказал никому? — глухо сказал Волк и приткнул себя за стол.

— Ты, мой друг, мало с приличными людьми общался, всё больше с подлыми истеричками и подкаблучниками. Кстати, царевича Ивана, мужа змеи этой, мне жалко. Хоть и подловатый он, всё равно жалко! Вот честное котовое! — Кот так торжественно поднял лапу, что расхохотались и Катя и Волк.

Город полнился слухами. Говорили, что Елена собралась уехать в тот же день, потом, что на следующий, а потом, увидев её позолоченный возок, обрадовались было, но, измотанные слуги царевны Елены спешно ставили на живописном лугу, недалеко от города, яркие шатры, самый красивый из них с золотой верхушкой, разумеется, предназначался царевне Елене. Она злилась так, что к ней боялся подходить даже муж.