Японская война 1904. Книга третья

— Я надеялся, что ты сможешь понять, выбрать правильную сторону, но, Сергей Юльевич был прав, ты явно не в себе. Надо было сразу послушать его и просто ничего не говорить. А теперь еще Жилинской постоянно будет напоминать, что без его людей я бы не справился.

— Отпустите меня! — Алексей попытался вырваться из сжимающих его стальных пальцев, но приданные брату жандармы держали крепко.

— Это для твоего же блага…

Алексей крутанул руку, как он тренировался делать, обучаясь вместе со штурмовиками, но… Ему просто не хватило силы.

Жандарм сначала поддался и чуть было не разжал пальцы, но в последний момент сменил хват. А потом тихо бахнул кулаком по макушке поручика.

— Не балуй! — голос долетел словно через вату, а потом Алексей сделал то, что не делал, кажется, с тех самых двенадцати лет, когда они мальчишками сбегали из дома и носились по улицам Санкт-Петербурга.

— Наших бьют! 2-й Сибирский! Наших бьют!

После третьего крика жандармы снова ударили Огинского по голове.

— Не шуми, — на лице Владимира мелькнуло беспокойство. — Все равно тебя не услышат! А даже если и услышат, то…

Договорить он не успел — откуда-то с первого этажа фанзы, в которой помощник всесильного Витте снимал квартиру, донесся шум. Потом грохот. Через пару секунд шаги десятка ног начали греметь уже прямо рядом с дверью.

Стою на обзорной сопке и из-за бронированного щита оглядываю японские позиции. Те, словно о чем-то догадавшись, сегодня прямо-таки бурлили. А еще… Я не чувствовал, куда бить.

Вроде бы глупая способность, я и раньше сомневался, что стоит на нее полагаться, вот только… Это ощущение, что любая атака на любом участке фронта будет ошибкой, никак меня не покидало.

— Ваше превосходительство, пора, — ко мне подошел Лосьев. — Солдаты ждут, волнуются, как бы не перегорели. Пора.

Пора? Я снова мысленно спросил себя. Кажется, да. Вся логика, весь здравый смысл и все планы были за то, что нужно просто отдать приказ. Мы столько всего сделали, столько готовились, что просто не можем проиграть.

И к черту мистику! Но почему тогда что-то внутри меня бунтует и заставляет стоять и вглядываться в темноту? Чего я жду?

— Наверно, вы правы… — я повернулся к Лосьеву, когда на подходе к штабу мелькнула странная группа на мелких тыловых лошадках.

— Это же поручик Славский, — выдохнула княжна, которая как раз тоже выбралась из штабной палатки.

— Точно, он, — согласился я, оглядывая остальных.