Японская война 1904. Книга третья

Третью — следом, просто на всякий случай. Чуть в стороне кто-то застонал — четвертая граната. Пятая отправилась на звук шагов, а потом все затихло. Вера выждала минуту — тишина. Она достала из коробки с гранатами пистолет и выбралась наружу.

— Хотели убить меня! — девушка подошла к лежащему ближе всех рыбоглазому и на всякий случай выстрелила ему прямо в голову. — Сказали не брать оружие! Сказали, что они тут все решают!

Она шла, добивая тех, кто был еще жив.

— Знаете, — говорила она в пустоту, — я не против заключить сделку хоть с дьяволом, вот только не стоило пытаться меня убивать.

— Ты! Сумасшедшая! — гавкающий главарь не мог шевелиться, но еще был жив. — Тебя ведь все равно найдут! И наши, и русские — такое убийство не сойдет тебе с рук!

— Кому не сойдет? — Вера пожала плечами. — Если что, одна милая девушка согласилась подменить меня в госпитале. Ночью всем плевать на лица, а утром… Я снова займу свое место. Нет, меня никто не найдет. Даже искать не будет. А если все же попытается, то я буду только благодарна, что тот, кто вас послал, решил себя выдать.

— Мы можем договориться, — главарь сменил тон. — У меня есть деньги, есть люди… Что бы ты ни задумала, у тебя будут любые наши ресурсы.

— Может, скажешь, чьи «наши»? Вы ведь не японцы, не их люди… Так кто?

Главарь отвел взгляд в сторону. Вера уже видела такое и знала — этот ничего не скажет. Ну и ладно. В конце концов, она не нанималась делать всю работу за Казуэ, Ванновского и уж точно не за Макарова. Впрочем… Девушка на мгновение задумалась, что, возможно, сам генерал и смог бы ее услышать и понять.

Алексей Алексеевич Огинский зашел к брату прямо посреди ночи, но тот еще не спал.

— Владимир, — молодой поручик сжал кулаки, — нам нужно поговорить.

— Если тебя интересуют секреты Витте, ты же знаешь, я не говорю дома о работе, — голос старшего брата звучал привычно строго, но… Он не предложил Алексею выйти, а еще он в такое позднее время даже не снял мундир.

— Ты только вернулся… А он что-то задумал… — понял Алексей.

— Ничего, что повредит России.

— Тогда ты можешь мне рассказать. Ты же, я вижу, сомневаешься, так не молчи. Если твой начальник прав, то разве будет в этом что-то плохое?

Старший брат отошел к окну, постоял, глядя на редкие вспышки выехавшего на ночную охоту бронепоезда, потом вернулся за стол и сел, выпрямив спину, словно на уроке.

— Помнишь, когда твой отец умер, что сказал мой?

— Что сын брата — его сын, с тех пор мы тоже стали братьями.