Японская война 1904. Книга третья

Более того, мы обязаны справиться своими силами, чтобы доказать всему миру, что Россия способна самостоятельно обеспечивать свою военную мощь и готова к любой сколь угодно длительной войне.

— Покажи, — я попросил у Хорунженкова бинокль и еще раз оглядел японские позиции за Сяошахэ.

Уже три недели две армии словно застыли в равновесии, не решаясь сделать следующий шаг. В нападении ведь ошибиться гораздо проще, а любую ошибку в такой момент будут разглядывать под самым огромным в мире увеличительным стеклом.

— Две линии железной дороги, — Александр Александрович тыкал пальцем, подсказывая мне, куда смотреть. — Одна идет между рекой и сопками — по ней японцы пустят поезда в случае прорыва. А вторая дальше, за холмами: оттуда они уже пытались работать на прошлой неделе, но наши артиллеристы их отбили. Впрочем, если начнется большая заварушка, то самураи уже так просто не утрутся и будут стоять до последнего.

Я довернул бинокль влево — там Сяошахэ резко уходила на юг, прикрывая позиции японцев на всю глубину. С одной стороны, очень надежно, так как можно держать линию фронта довольно компактно. С другой, перед нами открывается перспектива дальнего охвата со всеми прилагающимися к этому маневру как плюсами, так и минусами. Сложностью снабжения, возможностью уже нашего окружения и, главное, необходимостью растягивать собственные порядки.

Впрочем, последний минус — это для местных. Я и так не собирался гнать солдат вперед толпами, пробивая вражеские укрепления массой. Нет, мы начнем действовать сложнее, точечно прорывая фронт и для начала просто создавая угрозу охвата… А вот там уже и посмотрим, где японцы подставятся, когда будут вынуждены реагировать.

— Передайте поручику Славскому, чтобы готовился выдвигаться, — отдал я первый приказ.

Слушаю рев моторов «бранобелей» и невольно вспоминаю, на сколько же компромиссов пришлось пойти, чтобы допустить их до этого боя. Для начала ресурс и проходимость… Я ведь, как только их получил, первым делом вспомнил, как подобные машины в новых войнах стали рабочими лошадками для фронта и тыла. Вот только не было у меня для такого достаточно грузовиков, а значит, и не было смысла упираться с их экономностью или облегчением.