Японская война 1904. Книга третья

Даже ради победы, даже ради спасения жизни они бы не стали слушаться того, кто по факту не имеет права командовать. Понимаете, мы разные, и Макаров умеет использовать это.

— А я читал записки того английского наблюдателя, Гамильтона, что ходит с армией Куроки, и он пишет, что именно мы — нация воинов. А русские — слишком мирные, слишком пассивные.

— И это правда! — яростно согласился Иноуэ. — Мы — воины, война — это порядок, и когда его нет, солдаты теряются. Вот проблема. Русские же из-за своей пассивности просто не могут отдаться панике с должной энергией, и любой сильный лидер снова может собрать и повести их за собой.

Он говорил и сам в глубине души не верил себе. Разве не глупо это: признавать силу врага за слабость? Но сказать что-то другое было слишком сложно. А тут еще и очередные неприятные новости. Дозорные заметили, как в их сторону выдвинулся один из полков Макарова, стоявший до этого в Ляояне.

— Загоняют нас вглубь Китая, — заметил Катиширикава. — Интересно, зачем?

— Не хотят, чтобы мы смогли ударить им во фланг, — ответил Иноуэ, продолжая размышлять.

— И, скорее всего, они будут преследовать нас, пока мы не отойдем за железную дорогу до Инкоу. Было бы разумно не дать нам ей воспользоваться.

— Но тут только один полк. Разве мы не можем его разбить? Если ударить, как вы умеете…

— Мы, скорее всего, победим, — кивнул Иноуэ. — Но при этом останемся в тылу у русских, без снарядов, почти без патронов, с огромным количеством раненых… Это имело бы смысл, если бы кто-то мог не дать потом уже русским воспользоваться численным преимуществом.

А так нас словно ловят на живца.

— То есть… Мы уходим — русским хорошо, мы сражаемся — да, они теряют полк, но мы в итоге теряем дивизию — им еще лучше.

— Если бы мы хоть немного знали их планы, было бы проще. Понимая, ради чего рискнуть, можно было бы нанести удар. А так… Отходим! В бой не вступать!

Последние приказы разлетелись по полкам, батальонам, ротам… Люди, которые еще недавно верили в победу и скорый конец войны, стиснули зубы и продолжили идти.

Их учили, что порядок превыше всего. И пусть сейчас они отступают, но их время еще придет! Не может не прийти!

Сижу, копаюсь в пожелтевшей листве, думаю обо всем, что случилось за последние недели.

Мы откинули главные силы Оямы. В ту ночь, когда у нас почти закончились снаряды и я пустил на ту сторону диверсионные группы Шереметева, японцы не приняли вызов. Они ушли еще до того, как мы смогли вступить с ними в бой.