Мои

Лажануть я не могу, все такие возможности остались в прошлом, пока мы летели, пока ехали сюда. Пока у крыс была возможность что-то прочухать и переиграть. Или попрятаться по норам."

"Сейчас ее уже нет, этой возможности.

И я могу выдохнуть.

Взгляды крыс скользят по шерсти Буйвола, затем по моему невозмутимому лицу, а после опять на экран монитора.

И я вижу, как лесоруб бледнеет еще больше, до синевы, а его полуживой партнер — покрывается пятнами ярости. Для него-то никаких сюрпризов. Он знает, что такое — стоять на пути Хазара. А вот московские лесорубы еще не в курсе.

Ну ничего, теперь оценят.

— Это… Это… — задыхается лесоруб, а затем отворачивается и тошнит прямо на пол.

А я внимательно наблюдаю за этим. Надо же, какой нежный… Крови, что ли, не видел никогда?

Или в кино с попкорном, это одно, а вот так, в прямом эфире — немного другой вкус?

Интересно, что его так впечатлило: показательное наказание всех его шестерок, которых он умудрился запихать в мое окружение? Или пожары, возникшие одновременно на всех его стройках? А, может, слаженные проверки всех очень интересных служб в его офисах? И даже в тех, которые, якобы, не его? Или обыски во всех его домах? С полым перечнем золотых унитазов, коллекций часов и драгоценностей, нала и золотых слитков? Это еще парнишка не в курсе, что все его оффшорные счета хакнуты и бабла там уже нет. Это ему сюрприз потом будет, вишенкой на торте.

Амин смотрит на экран монитора, где, как я точно знаю, одновременно идет трансляция с нескольких особо интересных мест владений лесоруба, а затем заходится хриплым болезненным смехом:

— Говорил я тебе… Я тебе говорил… Валить его… Валить надо было, тупо, пока не прочухал! А ты… Дебил!

Он переводит взгляд на меня, скалится:

— Ничего… Ничего! Рыжей сучке привет передай! Она скоро моего мальчика будет на небе ублажать!

Меня дергает внутри от этого, и становится холодно.

Набираю Ара:

— Ар, твои…

— Нормально, — отвечает мне зло Ар, и по тону понимаю, что он дико на взводе, — Сонный лично перехватил. — Я смотрю на Амина, слышавшего каждое слово, вижу бессильную ярость на его лице, и в груди отпускает, — но я тебя прошу, Хазар… Оставь его мне. Оставь.

— Хорошо, брат.

— Тварь… Выродок… — хрипит Амин а затем поворачивается к лесорубу, с остановившимся взглядом и мокрой от рвоты бородой сидящему у экрана. Судя по физиономии, он там еще и обоссался от страха.