Недотрога для тирана (СИ)

И секунду спустя во мне оказываются указательный, а затем и средний, большой ложится на клитор.

Словно острый разряд пронзает меня, стоит Юдину начать двигать рукой. Я постыдно теку и кусаю губы.

— Давай, Марин, не молчи, — горячий шепот опаляет мое ухо. — Ты мокрая для меня. Ты меня хочешь. Пока не попросишь, я не дам тебе десерт.

Черт, да! И вот так, и еще раз! Глубже!

Мы прижимаемся друг другу кожа к коже, его рука готовит меня, чтобы я могла принять в себя его член, а места ему нужно много, мне в бедро упирается нехилый такой стояк, который вызывает у меня трепет.

— Какая же ты тесная и нежная, как я и мечтал, — бормочет он почти несвязно и усиливает напор на бедную киску, утопающую в смазке. — Ну же, госпожа дизайнер, сдавайся. Я хочу тебя сзади.

Я тоже хочу меня сзади, но сдаваться не в моих правилах.

Кончаю я, вцепившись зубами в плечо Михаила, но не проронив ни звука, если не считать судорожных вздохов и прерывистого дыхания. Под закрытыми веками стреляют фейерверки, на секунду меня словно оглушает. Моя дырочка пульсирует и сжимается вокруг его пальцев.

Черт! Черт! Черт! Я кончила от его руки!

— Ладно, я не гордый. Мы еще раз повторим. А сейчас…

— Ау! — гулким эхом разносится голос от входа по первому этажу. — Мих, ты где?

Глава 20

Выражение лица Юдина непередаваемо.

Меня начинает разбирать смех.

— Смешно тебе? — шипит шепотом Михаил.

Давясь смехом, я киваю. Юдин в отместку оживляет пальцы внутри меня, вырывая у меня стон. Мне становится несмешно.

— Миха? — снова доносится до нас.

— Убью идиота! — цедит Михаил, а я опять начинаю всхлипывать от едва сдерживаемого смеха.

— Ну иди, убивай, — хихикаю я.

— Думаешь, мы закончили? — хмуро шепчет Юдин, красноречиво прижимаясь ко мне внушительной выпуклостью.

Я вместо того, чтобы проникнуться, роняю голову ему на плечо, чтобы заглушить ржач. Просто представила, как Михаил пойдет к своему гостю с «оружием наперевес».

— Стерва, — кусает меня за мочку уха Юдин.

Голос его звучит поощрительно, а у меня возобновляют свой бег только успокоившиеся мурашки.

Шаги мужчины становятся слышны отчетливее, и я начинаю ерзать, давай понять Михаилу, что меня пора отпустить.

Тихо матерясь он вынужден мне уступить. Я стараюсь не думать о сильных длинных пальцах, покидающих влажную не совсем сытую киску. Напоследок этот засранец поглаживает мне клитор, заставляя меня задрожать.

Мне даже в голову приходит шальная фантазия о сексе с риском быть застуканными, но я отгоняю ее, как невыполнимую.