Тибо, или потерянный крест

Новые ласки быстро заставили Изабеллу обо всем позабыть, и все же сестре прокаженного героя не раз приходил в голову вопрос: а смог бы ее брат... или другой человек до такой степени забыть о том, что место рыцаря, когда замку грозит опасность, — не в спальне жены, хотя бы она и стала его женой совсем недавно... Но Онфруа был так хорош собой и так чудесно умел говорить о любви!

Тем временем часовые в Иерусалиме заметили призыв на помощь, посланный из Крака.

Для того чтобы решить, что следует предпринять, собрался Совет, но король, несмотря на физическую слабость, и не думал никому передавать бразды правления и уж точно не желал уступать своего места юному зятю, чью нерешительность и полнейшую неспособность руководить он уже успел оценить. Совет осознал это, когда в Рыцарском зале появились носилки, на которых Бодуэн перемещался по городу и по дворцу. Это производило сильное впечатление: носильщиками было два черных исполина, и черным же было покрывало, окутывавшее прокаженного, превращая его в подобие надгробной статуи. Разговор был недолгим:

— Я приказал зажечь костер на башне Давида. Таким образом, в Краке будут знать, что мы идем на помощь.

— Но, Ваше Величество, — попытался вмешаться Гераклий, — мы как раз обсуждали...

Черная статуя повернулась к нему:

— Кто тут смеет говорить про обсуждения, когда я сказал: «Я приказал»? Как только соберем людей, сразу выступим.

Патриарх ухмыльнулся: ему нечего было опасаться, поскольку говорили, что король почти совсем ослеп.

— Только не вы, Ваше Величество. В таком состоянии...

В следующее мгновение он попятился, как будто в него попал снаряд: тяжесть презрения, прозвучавшего в голосе короля, обрушилась на него не хуже удара кулака.

— В каком бы состоянии я ни был, я еще могу, с Божьей помощью, вести людей в бой.

Что касается вас, Гераклий, займитесь на этот раз своим делом! Молитесь, если вы на это еще способны!

— Но, Ваше Величество...

— Я все сказал! Господа, — добавил он, обращаясь к остальным членам Совета, — Рено Шатильонский пришел на помощь королевству накануне Монжизара, когда я позвал его, разложив на башне костер, и я поклялся отплатить ему тем же, если ему будет угрожать опасность, что бы он ни сделал.