Тибо, или потерянный крест

Мне остается лишь удалиться в пустыню и каяться, пока Всевышний мне это позволит.

— Нет. Я этого не допущу! Это несправедливо!

— И все же придется с этим смириться, — с печальной улыбкой возразил Гийом. — Патриарх вполне способен отлучить от церкви и вас!

— С вашего позволения, Ваше Величество, я хотел бы высказаться от имени всего Ордена, а также от имени магистра, поскольку я не сомневаюсь в том, что он скажет.

— Говорите, маршал, и будьте благословенны, если сможете помочь нам в столь непростом для нас деле.

— Рыцари нашего Ордена, не принимавшие участия в избрании патриарха и подчиняющиеся лишь нашему Святому Отцу Папе, воспринимают возвышение дурного священника, исполненного пороков и порицаемого всяким честным человеком, как пятно на ризах Христа. Однако мы не имеем власти отменить анафему, произнесенную действующим патриархом. Такой властью обладает лишь Папа.

— Я с этим согласен, — произнес Бодуэн. — И сейчас же пошлю гонца к Его Святейшеству.

— Гонца, который будет убит, не успев отплыть? Простите меня, Ваше Величество, но есть лучший способ.

Новый Папа, Луций II, которого римская община по-прежнему не пускает на свои земли, только что объявил, что созывает собор, который должен состояться в Вероне, где он прежде был архиепископом. Наш магистр, Арно де Торрож, через несколько дней отправится туда. От его имени я предлагаю Его Высокопреосвященству Гийому сопровождать его и самому передать ваше послание. На принадлежащем Ордену судне и под его защитой он благополучно доберется до цели. И это, я думаю, будет более полезным деянием во славу Божию, чем удалиться в пустыню.

Изуродованная рука прокаженного, уже снова сидевшего на носилках, дрожала от волнения; то же волнение выдавал и его дребезжащий голос, когда он произнес:

— Будьте благословенны, господин маршал, и Орден ваш вместе с вами: вы сняли тяжкий груз с моей души, вернув надежду тому, кого я всегда почитал как отца. Разлука будет менее жестокой. Вернувшись в Иерусалим, я сам провожу его на корабль.

..

Двумя неделями позже Бодуэн и его бароны в порту Акры наблюдали, как галера магистра Ордена стронулась с места, повинуясь длинным веслам, которые придавали ей сходство с опустившимся на синюю воду моря исполинским насекомым. Затем, когда судно миновало большой мол, на мачте взвился парус с тамплиерским крестом, но теперь уже было не различить монашеской рясы Гийома Тирского, рядом с которым высилась воинственная и надежная фигура старого магистра в белом плаще.