Телохранитель для Евы

Страхом неизвестности и страхом того, что Женя не порадуется ребёнку, который уже живёт и растёт во мне.

Положила ладони на живот. Ещё плоский, такой же как обычно, но я чувствую. Чувствую, как растёт наш маленький внутри меня.

Малыш с его глазами. Или моими. Плод нашей любви. Продолжение нашей страсти. Продолжение нас самих. Но я не буду скрывать. Женя имеет право знать, что станет папой. У нас родится дочь или сын. Если мы, конечно, выберемся отсюда…

Хлопнула входная дверь. Вернулся будущий папа. Подошла к нему и порывысто обняла.

— Чего ты? — обнял он меня в ответ.

— Так я уезжал на три часа.

— А я всё равно соскучилась. Мне без тебя тревожно.

— Не бойся. Тут ты в безопасности.

Я потянула его за руку к столу.

— Иди, мой руки. Я наложу тебе щи. А потом кое-что расскажу.

Уже через минуту Женя сидел за столом и активно работал ложкой.

— Вкусно, — сказал он отдавая мне пустую тарелку. — Ты просто умница, Ева. Не знал, что ты умеешь готовить.

— Немного умею, — пожала плечами, а щёки порозовели от смущения. — Видишь, пригодилось.

— Это точно. Думал, на одних салатах тут с тобой жить будем.

— Какие новости, Жень?

— Да пока никаких. Твой отец пропал. Пока больше ничего не известно.

Горло стянуло от страха. Я должна помнить о ребёнке. Вдох-Выдох.

— Как пропал? — прошептала я.

— Нет его дома, на работе тоже третий день не появлялся. Максим Витальевич обещал помочь с новостями. Но я думаю, ты догадываешься чьих это рук дело. Нельзя было оставлять в живых Измайлова. Теперь мне придётся найти его. И убить. Иначе он нас в покое не оставит.

Я медленно села на стул, глядя в одну точку. Я сама его пожалела. И вот как он мне отплатил. Где теперь папа? Что он с ним делает? По щекам покатились тихие слезы бессилия и страха.

Женя присел рядом и взял в ладони мои руки.

— Не плачь. Ещё неизвестно ничего. Разумовский поможет. Он знает, что нужно делать.

Я не могу не переживать. Это ведь мой отец!

Он притянул ласково меня к себе на грудь.

— Я всё понимаю. Но сейчас ты никак не можешь повлиять на ситуацию. Поэтому не накручивай себя, и оставь это мужчинам. Неизвестность хуже всего, безусловно. Но выхода другого нет. А ты что хотела рассказать, Ева?

Теперь уже язык не поворачивался говорить радостные новости после таких ужасных. А радостных ли? Может, Женя и не рад будет вовсе. Но я уже заикнулась об этом, теперь придётся сказать.

Подняла на него заплаканные глаза:

— Я беременна, Жень. Я сделала тест сегодня. Две полоски.

— Я беременна, Жень.