Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

Никита высокий, я прячусь за его широкой спиной. Степан, хоть и крепкий мужик, но там больше жира, чем мышц. А вот у Никиты с этим все в порядке. Да и ниже его Веремеенко.

Фадеев возвышается над ним горой.

— Девушка сказала нет, — произносит Никита твердо.

Из салона выходит водитель и засовывает руку под пиджак, якобы показывая, что там пистолет. Веремеенко делает жест рукой, и тот садится обратно в салон, но не перестает следить за нами.

— И чо? — сплевывает на землю Степан. — Как драться будешь?

— Костыль видел мой? — У меня вырывается истерический смешок, я сразу вспоминаю, что то же самое не так давно говорил Алекс, только это касалось клюшки. — Хочешь проверить, как быстро заживают швы от его прилета в башку?

— Инга, ты где этого ниндзю-самоубийцу нашла? — Степан реально удивлен.

— Шел бы ты отсюда, дядя, — продолжает Никита спокойно.

Веремеенко переводит взгляд на меня и произносит холодно:

— Игна, мы не закончили.

— Вы. Закончили, — цедит Никита с нажимом. — А теперь катись.

Если честно, наверняка со стороны это все выглядит мегастранно. Раздетый чувак с костылем в руке и дядя-мордоворот с пистолетом, который реально уезжает.

— Спасибо, — говорю севшим голосом, когда машина скрывается за углом.

Никита оборачивается и смотрит на меня:

— Он успел что-то сделать?

— Ну… кхм. Ухо облизал, — признаюсь честно и истерично усмехаюсь. — Считается?

— Да, — Фадеев кривится. — Урод.

Замираем, смотря друг другу в глаза.

— Никит? Пойдем домой. Холодно, — произношу как можно мягче.

— Пойдем, — кивает мне.

Уже в подъезде, пока мы ждем, когда откроются створки лифта, я снимаю с себя пальто и набрасываю его на плечи Фадеева. Тот ошарашенно смотрит на меня:

— А ну быстро обратно надела.

— Холодно, Ник…

— Быстро! — рявкает он, и я послушно надеваю пальто.

Заходим в лифт. Он старенький. Плохо работает, часто останавливается. Но что самое опасное сейчас — его габариты. В нем едва хватает места для двоих людей.

Никита нажимает кнопку пятого этажа, и кабина медленно ползет вверх. Едва проехав два этажа, останавливается, и выключается свет.

Я слышу тяжелое дыхание мужчины на своей раскрытой шее. Оно обжигает кожу и заставляет ее плавиться. Мое сердце заходится в бешеном ритме, сходит с ума. Соски твердеют, грудь сдавливает, становится тяжело дышать.

Делаю шаг вперед и натыкаюсь на горячее тело, кладу руки на его грудь и сминаю в кулаке футболку.

Когда-то Никиты был самым лучшим мужчиной в моей жизни. Когда-то давно я любила его.