Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

Не верите?

Владимир Леонидович качает головой:

— Инга, Степан не тот человек, с которым тебе стоит общаться. Я бы сказал даже, наоборот… И вообще, я думал, ты за границей, по крайней мере, твой отец…

— Сомневаюсь, что мой отец точно знает мое местоположение, — перебиваю, потому что меня накрывает злость.

— Ох, Арам… как жаль его, — тут же сникает Владимир. — Такое несчастье….

— Ч-что? — не могу сдержать эмоций. — Что произошло?

— Неужели ты не знаешь? — он раскрывает глаза от шока. — У твоего отца случилось кровоизлияние в мозг. Он уже месяц в коме.

— В коме? — тупо переспрашиваю я. — Вы знаете, где он лежит?

— Конечно. В частной клинике Любомирова. Это центр нейрохирургии. Ты бы сходила к нему. Попрощалась. Не думаю, что он долго продержится.

Киваю.

— Схожу. Простите.

Ухожу от партнера отца. В туалете пытаюсь прийти себя, но получается плохо. Эта информация подкосила меня. Я и подумать о болезни не могла, у отца всегда было все отлично со здоровьем. Хотя о чем я. Боже, прошло тринадцать лет.

Дальше все происходит так быстро, что я не успеваю сориентироваться. Вечер заканчивается, и меня под белы рученьки сажают на заднее сиденье внедорожника. Тут уже ждет меня Степан. Он снова кладет руку мне на бедро.

— Все прошло чудесно, Инга. Ты подумала над моим предложением?

— Нет. И не собираюсь, — отвечаю как в тумане. — Высадите меня пожалуйста вот тут. Я хочу выйти.

— Брось, Инга. Я просто отвезу тебя домой. Лишние драмы ни к чему."

"Меня тошнит от Веремеенко. Я не хочу больше видеть этого мужчину или работать с ним. Поднимаю его руку со своего бедра и откидываю прочь.

Едем в молчании, благо мой дом рядом.

Машина тормозит возле подъезда, и я быстро открываю дверь, буквально вываливаюсь наружу. Тут же меня ловит Степан:

— Тише, — шепчет пьяно мне на ухо и, кажется, даже облизывает его. — Тише, девочка.

— Пожалуйста, Степан, остановись. У меня есть мужчина.

— Даже если есть, поверь, он не сможет тебе дать того, что дам я.

— Мне ничего от тебя не нужно, — пытаюсь вырваться из тесных и болезненных объятий чужого мужчины.

— Дурочка, я же весь мир положу к твоим ногам.

— … только ноги передо мной раздвинь, — так и слышится продолжение.

— Да отвали же ты! — толкаю его.

Неожиданно все прекращается. Нахальные руки отрываются от меня. Я поворачиваю голову и вижу Никиту, который стоит в домашних штанах и футболке. В руке костыль, второй рукой он цепко хватает меня за рукав пальто и задвигает себе за спину.