Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   Я облизала вмиг пересохшие губы, схватилась за перила мертвой хваткой и шагнула вперед. Οдна ступенька,две,три (не смотреть под ноги, улыбаться!), четыре, пять (если споткнусь, замотаю Файку в это же платье и oтхожу веником!), шесть, семь…

   Только когда коснулась ногой пола, поняла, что в таверне стояла гробовая тишина. Жужжала где-то муха, размеренно капала вода, стекая с надраенного троллем чана, потрескивал в камине огонь. И на этом все. Никто не разговаривал, не звенел посудой, не скрипел передвигаемыми лавками.

   Я не осмелилась осмотреться, лишь кивнула Гофуру и прошла за барную стойку с самым невозмутимым видом, на который была способна. Наверно,так чувствует себя приговоренный к казни пока идет на плаху через толпу – он один против всего мира.

   – Максай мне в трусцо, - пробормотал Грай из глубины зала. – Беня?

   Я «отвлеклась» от работы и подняла на тролля максимально удивленный взгляд. Он стоял у камина. В oдной руке – широченный нож, в другой – тарелка для мяса. Рядом с ним подпирал плечом стену Диаз. Охотник смотрел на меня, не отрываясь, и улыбался. В теплых карих глазах плескалась бездна, она манила и, казалось, нашептывала такие обещания, что у меня голова закружилась.

   Отлично! Пора показать принцессу этому жеребцу!

   – А чё это с тобой?! Ты чё вся такая пупсарная-то? – брякнул тролль первое, что пришло на ум.

   По таверне разлетелись нервные смешки, но острить никто не стал. Все с интересом ждали моего ответа.

   – Выспалась, – я вздернула бровь, одновременно нащупывая за стойкой медное блюдо,и жеманно похлопала ресницами. - Мне идет?

   – Очень! – выдохнул Грай, и все постояльцы закивали, подтверждая слова тролля.

   – Музыку! – заорал вдруг один из гномов итак треснул кулаком по столу, что кружки подскочили. – Сейчас гномы Железных гор покажут, что такое настоящее веселье в приличном заведении. Эй, остроухий, сбряцай нам что-нибудь живенькое!

   Эльф-полукровка поморщился, но спорить с фактом физиологии тела не стал и вытащил из-под полы плаща лютню.

   – Трунь! – неуверенно сказала лютня.

   – Да-а! – завопили гномы. - Налива-ай! Госпоже ведьме oт гномов бокал ячменного тёмного!

   – Понеcлась, - ехидно хмыкнула пролетающая мимо Файка и незаметно показала мне большой палец руки.

   Моё терпение лопнуло. Пока гости двигали столы, освобождая середину зала, я присела за стойку, схватила медный поднос и уставилась на свое искаженное отполированной поверхностью отражение.

   Фея перестаралась.