Собственность сводного брата

Просто получается, что брат забыл обо мне, стоило на горизонте появиться более красивой девочке? Он больше не защищал меня, не ругал, когда я делала что-то опасное. А на мои вопросы отвечал кратко и по существу, тут же убегая.

— Знаешь, что я подумал? — спросил вдруг Элиас, когда поездка подходила к концу. Мы сидели на балконе, откуда были видны горы. Я не знала, что чувствую. С одной стороны, радость, что наконец еду домой, что не будет больше идеальной Оливии, которая умудрилась даже с мамой моей подружиться. С другой стороны, я надеялась, что Элиас предложит вместе кататься, и в глубине души надеялась на предложение руки и сердца. Хоть и были эти фантазии из области фантастики.

— Что? — повернулась к нему и вдруг почувствовала, как руке стало тяжелее. Элиас смотрел на меня, держа за пальцы, и душе бы петь, что я ему тоже сильно нравлюсь.

Я лишь думала, что рука у него какая-то неприятно влажная. Как бы попросить ее убрать. Обычно мы держались за руку на льду, а там всегда разделяли нас перчатки. А вот так, кожа к коже, мне не очень было комфортно. Но вырываться я не стала. Все-таки Элиас такой красивый и так смотрел на меня, словно впитывая каждую черточку.

— У нас в Гальштате большой дом, а рядом озеро... Есть еще арена недалеко. Можем попробовать покататься вместе. Теперь не для развлечения. Если хочешь, конечно…

— Не знаю, — конечно, хочу. Ведь именно этого я хотела. Но почему в душе кошки скребли, я не знала. — Мама может не разрешить… Это же жить там придется.

— Придется. Ну и слово ты выбрала. Знаешь, какой у нас дом крутой. А арена. Ты такой, наверняка, никогда не видела.

— Ты просто не был на нашей, — посмеивалась я его наивности. Он почему-то уверен, что вся жизнь сосредоточена в Европе. А все, что за ее пределами, фигня несовременная.

— Ну как-нибудь посмотрю. Родители твои, кстати, разрешили. Даже Ярослав готов ехать.

— А когда вы успели поговорить? Почему без меня?

— Так ты спать идешь в девять всегда. Мы потом еще сидим в карты рубимся или в монополию играем. Твои брат с отцом вечно в паре всех разбивают, — он посмеялся, а я готова была расплакаться.

Монополия. Я, конечно, терпеть не могу эту игру. Но почему даже не знала, что все собираются.

— Да не дуйся ты, — продолжил улыбаться он, но уже поздно. Внутри горела такая обида, что кричать хотелось. А вот ехать с этими предателями никуда не хотелось. — Знаешь, мне очень нравится, что ты вся такая правильная. Послушная мамина дочка.