(Не)строго бизнес

Как же так, нет…неужели нет способа остановить этот кошмар наяву, проснуться? Какому Богу молиться не знаю…моего, особенного, рядом нет и не будет. Он крепко спит, а когда проснется…для меня уже все закончится. От меня ничего не останется.

– Отвали. Ублюдок! Отвали от меня! – собрав последние силы надрывно ору я, но Баррет даже не думает останавливаться. С треском рвет мое платье на груди, превращает бюстгальтер в бесполезный клочок ткани.

– Не смей, мразь, – хрипя от ужаса воплю я, пытаясь сбросить со своей оголившейся груди поганые лапы Баррета. Он намерено грубо терзает меня, щиплет, стараясь причинить как можно больше боли. Схватив одной рукой за горло, ублюдок задирает подол моего платья выше, опуская горящий вожделением взгляд на мою промежность.

– Нет, не надо, – задушенным шёпотом умоляю я.

– Расслабься, сука, кому сказал, – рычит Пол, грубо лапая меня между ног своими мерзкими пальцами. Я с леденящей душу обречённостью понимаю, что никакие мои слова, угрозы и мольбы не остановят Баррета. Шакал почувствовал вкус крови и запах страха. Все бесполезно.

Очень жаль, что слишком многое для самих себя мы осознаем только в роковые, переломные моменты….

В критических ситуациях все мы испытываем страх. Это базовый инстинкт, отключить который нельзя. Если человек боится, он сражается, ищет пути отступления, защищается так, как умеет. И если смотреть с этой позиции, то страх – правильная необходимая эмоция, ответственная за функции самосохранения. Он помогает нам выживать, двигаться вопреки, идти напролом или пережидать в окопе. Его широта, размах и сила зависят от масштаба бедствия и зоны покрытия. И если однажды страх поражает сердце, то естественной защитной реакцией является закаленная броня из ярости и гнева. Но все это самообман. Сердце – всего лишь клапан, перекачивающий кровь и одеть его в оковы неподвластно ни одному человеку. Клетка самообмана находится гораздо выше. В нашей голове, там, где мы хотим казаться себе сильнее, успешнее, бесстрашнее, неуязвимее. Я построил свою, находясь в настоящей тюрьме, и последующие годы упорно укреплял стены. Мне было там по-настоящему комфортно и со временем выдуманная маска настолько слилась со мной, что границы стерлись, создав того, кем я стал в итоге…. Пока ее с меня не содрали. Живьем, с кровью, без анестезии.