(Не)строго бизнес

Я вся напрягаюсь, не зная, как в такой ситуации противостоять неминуемой участи.

– Займись нашей крошкой, а я пока верну Батлеру должок. Милая Эмилия, чтобы ты понимала степень своей наивности, – Джен обращает на меня отталкивающий взгляд. – Грязные секреты Батлера все это время находились у меня. Но я не могла использовать компромат против него, не могла предать огласке, не могла принудить Адриана сотрудничать со мной. А знаешь почему? Пока этот хитрый сукин сын трахал мои мозги и все, что находится ниже, его ищейки усердно искали информацию против меня. И нашли, малышка. Но ты меня выручила и помогла снова выровнять наши с Адри позиции. Поэтому я искренне считаю, что ты заслужила напоследок немного удовольствия, пока я исполняю свое давнее желание – превращаю вымышленную жизнь Адриана Батлера и его империю в пепел, – воркующим голоском озвучивает свои действия Джен. – Ему будет приятно узнать, что ты приложила к этому руку, детка № 13. Пол, я хочу, чтобы сучка охрипла от воплей, – блондинка широко улыбается своему подельнику.

Ободренный своей «госпожой» Баррет подходит ко мне, с силой дергает за волосы, поднимая на ноги. Он скалится и с неприкрытой злорадной похотью смотрит мне в лицо. Я ударяю его головой в челюсть и пытаюсь убежать. Он бьет меня по лицу, хватая за волосы и подтаскивает к себе, разъярённо рыча мне в лицо. Отчаянно дергаюсь, пытаясь предпринять хоть что-нибудь, но мышцы чертовски слабы от стресса. Беспомощно взвыв, я получаю в ответ очередную оплеуху.

– Прибереги свои связки, Эми. Они тебе пригодятся, пока ты будешь орать подо мной, – глумливо ухмыляется ублюдок. Я плюю ему в лицо, хотя понимаю, что только сильнее раздразню это бешеное животное. Новая пощечина и, горько заскулив, я оседаю на пол. Щека, челюсть и даже десна горят от мужского удара, и без всяких сомнений на моем лице остался синяк, который сейчас меня волнует меньше всего.

– Ну что, Эми, попалась на свою же глупость? Думаешь, ты не заслужила хорошую взбучку? – кряхтит Баррет, нависая надо мной и хватая за лодыжки, когда я отчаянно пытаясь лягнуть его, и мне это удается: судя по истошному крику, попадаю острием своего каблука в лицо Пола. От этого пес срывается со своей цепи только сильнее и, приставляя к моему горлу пистолет, широко раздвигает мои ноги. Свободная рука ныряет под мое платье, и звук порванного белья и колготок окончательно срывает мои нервы, вызывая в груди отчаянный вой. Нет, это все не со мной происходит.