Юнкер

 — Чего тебе не хватало, дурень?

Кое-какие соображения у меня имелись — хоть делиться ими я и не собирался. Не то, что Мишу можно было понять — но причины предать род у него были. Нелепые, неразумные, почти детские — и все-таки были. С самого детства он неизменно оказывался задвинут куда-то на задний план. Второй сын в семье, теряющийся на фоне блестящего старшего брата — Кости. Не наследник, служивый, да еще и не наделенный какими-то особыми дарованиями. И так средний во всем — а потом еще и лишенный любви матери, которая все свое тепло почему-то отдавала младшему, уродившемуся чуть ли не бездарем.

Стоит ли удивляться, что у Миши за годы накопилось достаточно обид, чтобы в его голове прочно укоренились нехорошие мысли. Но это уж точно не повод предавать собственную семью!

— Расскажи. — Я подался вперед. — Ты виноват, но еще не поздно что-то исправить, Миш. Мы видели документы, которые ты передавал ку…

— Молчал бы, — мрачно огрызнулся Миша. — Уж перед тобой-то я отчитываться не обязан.

— Отчитайся перед дедом. — Я пожал плечами. — В конце концов, от него зависит, что с тобой будет.

Миша злобно зыркнул на меня исподлобья — но так ничего и не сказал. Может, он и не самый сообразительный из Горчаковых, и все-таки дураком бы я его не назвал. Братец уже наверняка успел сообразить, что деваться ему некуда, но все равно держался на чистом упрямстве. И у меня не было никакого инструмента расколоть его. Во всяком случае — по хорошему.

Но у деда, конечно же, был.

— Ты ведь понимаешь, что у меня есть достаточно способов заставить тебя говорить? — Дед протяжно вздохнул. — И совершенно никакого желания пользоваться ни одним из них… Понимаешь?

Миша даже не пошевелился. То ли еще надеялся, что друзья-заговорщики явятся, чтобы его спасти… то ли за братцем имелись прегрешения, по сравнению с которыми предательство, убийство наследника рода и передача семейного достояния в чужие руки оказались бы просто цветочками.

А может, просто уперся — без особой причины, только чтобы не уступить ни мне, ни деду. Или проглотил язык…

Да какая, в общем, разница?

— Продолжаешь упорствовать? — проворчал дед. — Ну… дело твое. Подойди!

Я чуть не подпрыгнул. Не от резкого оклика — приказ дед отдал, почти не повышая голоса. Но при этом от него на мгновение так хлестнуло Даром, что я вдруг сам почувствовал желание подняться с дивана и встать перед главой рода. Проняло даже Андрея Георгиевича — он дернулся, уперся руками в подлокотники кресла… и, негромко крякнув, уселся обратно.