Юнкер

И по всему выходило так себе: я потерял пятнадцать человек, из них одного командира отделения. Сейчас бойцы почти не стреляли — перезаряжались, набивая грязные «трехлинейки» остатками холощеных патронов. Зато сверху по ним лупили исправно. Немногочисленным защитникам условной крепости было не так просто выцеливать залегших в траве — но боеприпасов они не жалели.

— Семецкий! — громыхнул Мама и Папа, перекрикивая звон выстрелов. — Волков!

Ротный неторопливо прогуливался туда-сюда по склону. Под мелко моросящим дождем его фигура в плащ-палатке с капюшоном чем-то напоминала смерть — только без косы. Так же, как и она, Мама и Папа царил над полем боя. Потусторонний, неуязвимый для условного огня с обеих сторон, почти невидимый и всемогущий.

И только он здесь решал, кому жить — а кому умереть.

Юрка с третьего отделения и Чингачгук укрылись хорошо — но все-таки недостаточно хорошо, и Мама и Папа посчитал, что их час пробил. Еще две грязные зеленые фигурки поднялись из травы, подняли винтовки и уже не торопясь двинули вниз.

— Да твою ж… — вздохнул я.

До «крепости» оставалось еще метров семьдесят-сто, вряд ли больше. Плевая дистанция для Одаренного под усиленной версией Хода. И весьма ощутимая — для условного солдата, не наделенного магией. Однокашники изображали рядовых: послушно поднимались по моей команде под выстрелы, бежали вперед… и умирали.

Условно — но от этого было не легче. Злоба, которую я ощущал каждый раз, когда Мама и Папа «выщелкивал» очередного бойца, оказалась вполне настоящей. И понемногу начинала сносить крышу.

— Первое, второе отделение — огонь! — заорал я. — Остальные — вперед, пошли!

И снова загремели винтовки. Половина уцелевших «солдат» принялись лупить в сторону противника, а вторая поднялась в атаку. Напрямую, в лоб — времени обходить с фланга уже не осталось… А может и не было с самого начала: мы с рассвета носились по склону взад-вперед, сменяя друг друга, но крохотное укрепление, больше похожее на груду кое-как уложенных булыжников, чем на полноценную огневую точку, так ни разу и не пало. Или Мама и Папа для чего-то поставил нам заведомо невыполнимую задачу, или…

— Вперед! — Я поудобнее перехватил винтовку. — Третье, четвертое отделение — занять позиции!

Мы подобрались почти вплотную — но идти на приступ оказалось уже почти некому. Огонь на подавление был откровенно жиденьким, так что Мама и Папа засчитывал обороняющимся чуть ли не каждый выстрел.

— Семенов! — крикнул он, отправляя на тот свет очередного бойца.