Хозяин

Я смотрела в потолок, понимая, что от того, что она сейчас скажет, зависит моя жизнь. Но я уверена, что беременна: тошнота, реакция на запахи, увеличившаяся грудь и чувствительность – все говорит об этом.

– Срок очень маленький, но да, вы беременны. УЗИ покажет точно, одевайтесь и ложитесь на кушетку.

Руки дрожали, он все слышал, каждое слово. Надела белье, легла куда просили, холодный гель на животе, прибор.

– Да, как я и говорила, плодное яйцо примерно пять миллиметров в полости матки, это очень ответственный момент, когда яйцо превращается в эмбрион.

– Когда произошла беременность?

Вздрогнула, женщина обернулась, Хасанов вышел из-за ширмы, заполняя собой все пространство.

– Я не могу сказать вам точную дату, все идет с погрешностью плюс-минус от двух до четырех дней – и это при регулярной менструации. Но если отталкиваться сейчас от того, что я вижу, с четырнадцатого по восемнадцатое июня.

Голос женщины дрожал, она волновалась, и этого следовало ожидать, когда над тобой нависает скала из мышц и мускул, требуя сказать точные сроки.

– А если предохраняться с презервативом, возможна беременность? – сама задала вопрос.

– Презерватив не дает стопроцентную гарантию, он мог порваться, такие случаи были в моей практике. Но если вы хотите быть уверенным, у нас в клинике можно сделать неинвазивный тест на определение отцовства, но только после шестой недели беременности. Так что вы решили? Встаем на учет или у вас какие-то другие планы?

Я перестала дышать, строгий взгляд Мурата, вопрос доктора.

– Это вы про аборт?

– Я обязана спросить."

"– Нет, нет, конечно, нет, я никогда не позволю этого сделать! – выкрикнула слишком громко, выхватив из рук доктора салфетку, вытерла гель с живота, стала одеваться.

Если он сейчас скажет, чтоб я пошла на аборт – а Хасанов может, – я не знаю, что сделаю. Стала задыхаться от эмоций, долго не могла надеть кроссовки, слезы сами собой капали на пол.

Не хочу и не могу больше здесь находиться, я узнала что хотела, пусть просто отпустит меня, и слова не скажу. Это только мой ребенок, только мой.

– Пропустите, – Мурат держит за плечи, хочу вырваться из его хватки, прикосновения причиняют больше душевную боль.

Ничего не говоря, тянет в коридор, там никого из персонала, лишь охрана в конце коридора.

– Ты что подумала?

– Что сказал, то и подумала.

– Я ничего не говорил.