Самогонщик против армии США

Как Христос по Галилейскому морю.

Ветер был свежий, но не штормовой. Авось…

— Нужна лодка, — согласился отец.

Замысел был простой. Мармеррих мал, ограниченный с юга рукавами реки Воли, с севера — рекой Таррой. Всего лишь несколько километров побережья. То есть нужно найти устье Тарры и подняться по течению, пристав на правом берегу. А при свете дня автостопом тормознуть купеческий струмм, поднимающийся к Номинорру. При наличии аргумента калибра 7.62 я сделаю купцу предложение, от которого он не сможет отказаться.

Я учёл всё, кроме одного. Как только мы спёрли шлюпку, несколько великоватую для пары гребцов, и отошли на север порядка километра, пропали огни порта за кормой. Что справа, что слева, что над головой — беспросветная чернота. Уже едва различалась корма, где должен был сидеть рулевой и править. Конечно, руль я закрепил, чтоб не мотылялся. А сейчас больше налегал на весло в правой руке, чтоб нас развернуло к берегу. Лучше сёрбнуть днищем о песок, чем унесёт в открытое море.

Ветер крепчал. Дул поперёк курса, поднимая волны. Они шлёпали в борт, поднимая ледяные брызги. Мы промокли, и чудо, если не подхватим пневмонию.

Я уже не задавал отцу дурацких вопросов «счастлив ли ты», когда подверг его по собственной глупости такой опасности. В любую минуту волна перевернёт струмм, и оба пойдём ко дну…

Две длинных косы отделяют гавань Мармерриха от открытого моря. В худшем случае ткнёмся в одну из них. Или угодим в пролив. Именно туда повлечёт течение от двух объединившихся рек.

Я что-то хотел крикнуть ободряющее, но вдруг заметил, что мы с папой не одни. Померещилось? Нет. На корме кто-то сидел. И этот кто-то налёг на румпель руля. Лодка принялась забирать вправо, волны бились в борт уже под другим углом.

— Доброй ночи, Гош. Я — Можерун, бог моря.

Показалось, что вся влага, впитавшаяся мне в штаны ещё на крыше, а потом покрывшая с ног до головы из-за брызг, в момент заледенела. Лучше бы передо мной стояли все мореманы Мармерриха, желающие нашей смерти. Их хоть застрелить можно…

Если известные мне младшие боги довольствовались мелкими подношениями, а с Моуи намечался гешефт по-крупному, морской гад, по уверениям местных, брал своё только человеческими жизнями, унося людей в пучину. Неужели наш черёд?

— В смысле? — не понял кормчий.

— Все, не вернувшиеся с моря, остаются у тебя.

— И идут на корм рыбам. Мне безразлично. Пусть люди сами за себя боятся. У меня к тебе дело, Гош.

— Говорят, ты умеешь ладить с нами, младшими богами. Даже с Тенгруном.