Средневековая история. Тетралогия

А еще был новый храм.

И солеварня. И ловля-заготовка рыбы.

И работорговцы в этом году получили по носу. Не было ни изнасилованных женщин, ни украденных дочерей, ни убитых мужчин, ни грабежа… что весьма радовало крестьянские сердца.

С другой стороны — две деревни лишились старост, так ведь за дело…

Тут уже постаралась Эмма, распустившая по замку самые достоверные слухи, а девочки, отпускаемые на выходные, передали их родным. И скоро все знали, что Эрк (негодяй какой!!!) был в сговоре с пиратами. А Фред вообще отравить графинюшку (да как коварно-то! когда от нее только-только польза для общества появилась! Злодей!!!).

Графиней все были довольны. И решили прийти к ней на суд.

Может быть и не решились бы, но тут дело было сложное, жертва была из одной деревни, ответчик из другой… так что лучше пусть господский суд, чем стенка на стенку.

Арт (а он и был зачинщиком всего этого дела) крепко подозревал, что рассудит графиня более-менее честно, а вот самосуда не одобрит. И полетят головы. С него ж первого — он же староста!

Так что стоило Лиле выйти во двор, как весь коллектив упал ей в ноги. И выбора у графини не осталось. Придется судить…

Судилище состоялось спустя двадцать минут в малой столовой. Которую ради этого слегка переоборудовали. Переставили стулья — и соорудили удобное место для Лилиан. Так, чтобы она казалась величественной. Зажгли свечи, задрапировали кресло (розовым, все равно ничего круче не нашлось) — и впустили наконец 'ходоков'.

Крестьяне сильно робели — и дело принялся излагать Арт.

Яблоновица и Ручейка.

Две деревеньки. От одной до другой три часа пути. Если верхом.

Вот и нашелся… ездок.

Так получилось. У Арта в Яблоновице жила симпатичная вдова. Трое детей, крепкое хозяйство, многие заглядывались. А сама вдова загляделась на парня из Ручейки.

А ведь это неправильно ж! Своих парней мало?

Как оказалось — мало. В итоге — лихой ездок стал гостевать чуть не каждую вторую ночь у своей зазнобы. Ну и попался.

Сначала ему хотели пересчитать кости.

Потом вдова начала орать, что бросится в ноги графине — и настроение толпы поменялось. И тут, как на грех, выступила еще одна девица. С заявлением, что беременна от 'ездуна'.

Вдова едва не разодрала ей лицо, но родители отбили.

Ездок все отрицал, мол, к девке не ездил, не был, не участвовал…

Родители были возмущены до глубины души.

Вдова тоже — мол, тут самой едва хватает, а он еще к кому-то нацелился?

Одним словом — еще немного и деревни бы переругались насмерть.