Средневековая история. Тетралогия

Нет, все было вежливо. Но в то же время…

Да, графу наплевать на Иртон. Налог пришлешь — и свободен. И на нее наплевать. Единственная, о ком проявлена забота — это Мири. А она сама мужа интересует только как племенная кобыла. Впрочем, она и так это знала. И все окружающие — тоже.

Что же такого в этом письме, что Ширви не хотел его отдавать?

Эдор воровал. И если Ширви его прикрывал…

Лиля уставилась на лежащего нехорошим взглядом.

— Прибыль пополам делили?

— Г-госпожа графин-ня…

Еще бледнее вроде и быть-то некуда было. А Ширви стал.

— Что, я непонятно говорю? Эдор все время воровал. Если ты возил его отчеты и деньги с поместья, и ни разу не заметил неладного — вы точно делились. Кто еще был в доле?

Ширви замотал головой. Мол, не был, не знал, не участвовал…

Лиля посмотрела на Олафа.

— В подземелье его. В камеру. И поспрашивать. Вашими методами.

— Госпожа графиня, вы изволите присутствовать на допросе?

Лиля помотала головой.

— У меня и так голова кружится. А вы ведь начнете шкуру драть, иголки под ногти загонять, зубы напильником стачивать до основания, ногти вырывать…

— Напильником, ваше сиятельство?

— Точильным камнем, — тут же поправилась Лиля, перечисляя все, что помнит из прочитанного. Вообще-то ей и так было тошно. Но надо же заранее нажать на мужика? Чтобы ему сразу жизнь медом не казалась? Добрый следователь, злой следователь… когда эта схема не работала?

— Зубы мы не стачивали, ваше сиятельство, — задумался вирманин.

— Дарю идею. Можете на нем и опробовать…

По лицу Ширви покатились крупные капли пота.

— Ваше сиятельство, господин граф будет недоволен…

Ты еще и угрожать вздумал?! Ах ты, дрянь!

— Олаф? Можете приступать. Состояние тушки меня не особо волнует.

Женщина сжала кулаки. Есть предположение, что при встрече с мужем и так возникнет куча вопросов. И проблем. Вряд ли он благосклонно отнесется к ее начинаниям. Судя по письмам, она для него просто табуретка. Загаженная. А вам понравится, если это начнет по комнате бегать? Нет? Значит, конфликт неизбежен? Не знаю. Но семь бед — один ответ.

Вирманин сгреб из кровати заверещавшего посланца и поволок из комнаты. Лиля посмотрела на Ивара.

— Проводи меня до комнаты. И скажи Олафу, чтобы не перестарался. А то сдохнет раньше времени…

А Лиля, оставшись одна, задумалась. Все-таки у нее непоправимо портится характер.

Раньше она так к людям не относилась. Даже тот же Эдор, выгнанный за ворота…. Что бы она сделала сейчас?

Да в подвал его! И пытать, пока всю захоронку не сдаст.