Средневековая история. Тетралогия

Только шнурки завяжу!

Но особого внутреннего протеста в душе не было.

Не я его убить пыталась. А даже в Библии — поднявший меч от меча и погибнет. И закончим о гуманизме.

Джейми зашивал ей рану шелковой нитью, вымоченной в спирте. Лиля комкала подушку и стискивала зубы, чтобы не заорать.

Эмма подавала всякие мелочи и проявляла сочувствие.

Наконец (лет так через пятьсот по Лилиным меркам) рана была зашита, щедро смазана медом и перебинтована. Остатками ее нижней юбки.

Так, все. Надо срочно озаботиться бинтами.

Достали уже одежду портить!

Лиля поблагодарила Джейми, и отпустила его. Эмма помогла ей одеться, сочувственно вздыхая.

— Ваше сиятельство, окаянство-то какое…

А не приди Мири — и ее могли бы придушить подушкой. По-тихому. И никто бы и ничего бы…

Не доросли тут до слова 'Экспертиза'.

Да и вообще, первый ли это убийца в ее молодой жизни?

Интересно, а вот с лестницы, когда ждала ребенка, она сама упала?

Товарищ, если у вас паранойя — это не значит, что за вами никто не следит. Одно другому ну совершенно не мешает.

Лиля благодарно кивнула Эмме и отправила ее к Мири. Пусть приглядит. Лишней там она не будет. А к себе позвала Тариса Брока. Благо, тот ждал за дверью.

— Ваше сиятельство! Да что ж это творится такое?!

— Покушение на убийство, — Лиля грустно улыбнулась, решив взять от ситуации по максимуму. Видимо, кому-то я сильно не нравлюсь. Мало, что я упала с лестницы, что потеряла ребенка, что управляющий разворовал все, что только мог, что супруг навещает меня раз в полгода. Кому-то надо меня еще и убить…

На глаза навернулись слезы. Вообще они далеко и не уходили после художественной штопки. Но Тарис растрогался и смотрел сочувственно.

— Ваше сиятельство, а ваш отец в курсе?

— Что вы, Тарис, разве я могла бы так его волновать?

— Теперь перед Альдонаем и людьми ответственность за меня несет муж. Которому я безразлична.

— Ваше сиятельство, я буду вынужден рассказать вашему отцу о покушении!

Лиля пожала плечами.

— Полагаю, что это ничего не изменит. Но если вы пожелаете, рассказывайте.

— Обязательно расскажу! Отец вас любит, беспокоится, а вы тут в таком ужасе!

Лиля изобразила нечто вроде страдающей Магдалины. Или кто там из святых страдал? Не сильна она была в этом…

— Альдонай терпел и нам велел…

Еще минут десять беседа продолжалась в том же духе. Наконец Тарис заявил, что останется еще дня на три, пока не будет уверен, что с графиней все в порядке, и ушел.

Лиля коварно ухмыльнулась.

Хотя сам еще этого не понял.