Девятный Спас

Свернул в сторону, отчаянно подпрыгнул, с кошачьей ловкостью ухватился за верхушку забора, подтянулся — и в следующее мгновение, верно, перевалился бы на ту сторону, но не тут-то было. Налетевший сзади Никитин крепко ухватил Журавлёва за коленки.

— Не уйдёшь! — И, обернувшись в ту сторону, где горели факела, крикнул. — А ну, ребята, сюда! Преображенец ума решился!..

Но здесь Мите показалось, что и он сам, вслед за сержантом, повредился в рассудке.

Беглец рванулся, что было сил, и оказался по ту сторону изгороди.

У Никитина в руках остались два ботфорта вместе с торчащими из них ногами.

Наверное, он тут же и сомлел бы от такого жуткого наваждения, но в это время с верхушки Беклемишевской башни донёсся крик:

— Гори-ит! На Ильинке гори-ит! И в Пыжах! В Пыжа-ах!

Некогда было лишаться чувств. Гадливо кинув оторванные ноги, Митя побежал к пожарным.

Фитиль он загасил, когда тому оставалось гореть не больше вершка. Теперь впору бы и дух перевести, а нельзя. Фрол с Юлой и сотоварищи ихние, кто на улице сторожит, не дождутся взрыва — назад прибегут. Надо было подготовиться к встрече дорогих гостей. Постоял Илья, поскрёб в затылке. Придумал.

Штука была немудрёная, на что-нибудь более затейное не имелось времени. Зато быстро.

Только закончил, только лампу задул — слышит, шум шагов в переходе. Бегут, топочут, родимые. Выглянул — факелы приближаются. Этак с полдюжины. Ну-тко, кто там у вас?

Впереди, конечно, Фрол Протасьич, предводитель. За ним вертлявой тенью Юла, потом поп Савва и ещё трое мужичков. Должно, стрельцы, которые снаружи в дозоре стояли.

Илья отступил за угол, зажал в руке цепь, которую перед тем отклепал от стены долотом.

Если эти сдуру так в пороховую камору и вломятся, первого нужно непременно Быка по башке угостить, как он есть из них самый опасный. Потом Юлу, у которого пистоли. Ну а с остальными, коли сами не сбегут, управиться будет нетрудно. Только Фролка оказался не из дурных. Он остановился, не дойдя десяти шагов. Размахнулся, кинул факел. Тот упал внутри каморы, осветив помещение. Затоптать бы, да нельзя. Высунешься — Юла подстрелит.

— Ты, мил человек, за стеночку не прячься, выходи добром, — ласково позвал пятидесятник. — Не то докинем огнём до бочки — подорвёшься.

— Тогда и вы со мной ухнете, — ответил Илья, чуть-чуть, краешком лица высунувшись.

Так и есть: шпиг держал пистоль наготове. Фрол в задумчивости потирал бороду. Увидев, что Илья на него смотрит, заулыбался.

Но такой спокойный был он один.