Девятный Спас

Разве Фрол Бык вам не сказывал, что будет вам помощь от чужеземцев? И деньги оттуда же.

Наблюдая, как потемневший лицом Шкура теребит бороду, Илья спокойно продолжил:

— Нравится царь, не нравится, а с врагом против своего отечества соединяться не след. Скверное это дело, иудино.

— Верно. Говорил нам Фрол про иностранных радетелей. Неужто это он шведское серебро нам в карманы сыпал? Не-е, на это я не согласный. — Зиновий стукнул по лавке коричневым кулаком. — Я против шведов в Нарве бился! В плену у них голодовал! А ну, пошли со мной. Сведу тебя с Фролом, пускай ответ держит!

— А ты знаешь, где он? — осторожно спросил Илья.

— Знаю. Был у него ночью. Вызывал он меня.

Опять потащились огородами да задворками. Шкура сердито то и дело оборачивался, сердито подгонял Илью. Собачонка прыгала вокруг, радовалась, что не гонят. Сзади вприпрыжку догонял Данька.

— И я с вами, дяденька Зиновий, и я!

Охо-хо, вздохнул Ильша, нипочём нашей теляте волка не забодати. С мальчишки спроса нет, но Шкура вроде опытный, жизнью битый. Ни имени не спросил, ни что за человек, а повёл сразу к самому главному заговорному предводителю. Где вам, дурням сиволапым, с Преображёнкой управиться? На силу нужна сила, на хитрость хитрость, на злобу злоба.

Однако, когда он увидел Фрола, то своё мнение переменил.

Человечина оказался матерющий. Всё в нём было — и сила, и хитрость, и злоба. Сидел Бык тоже в баньке — на какое-нибудь иное убежище у заговорщиков, видимо, не хватало воображения. Правда, банька была не рубленая, а рытая, земляная. Издали такую не углядишь: торчит из пригорка невысокая, но широкая труба, и рядом нора, прикрытая дверцей.

Внутри, однако, землянка была удобная и сухая, обшитая хорошей кленовой доской, которая не гниёт, не сохнет. Свет проникал через трубное отверстие, прикрытое решётчатой заслонкой.

Но Илье было некогда разглядывать необычное устройство мыленки, он рассматривал того, кто в ней сидел.

Статью беглый стрелец не уступал самому Ильше, а ростом, ежели встанет, поди, был и повыше. Лицо плоское, с немного раскосыми, далеко разнесёнными глазами. Волосы буйные, тёмная борода вокруг рта чуть седовата, словно прихвачена инеем. Огромные руки, в которых чувствовалась чугунная силища, лежали на столе, беспрестанно пошевеливая пальцами. То ковшика коснутся, то надкусанного огурца, то мимоходом погладят рукоять тяжёлого кистеня.

Собака Кочерыжка тоже сунулась в землянку, но, потянув носом воздух, поджала хвост и осталась на пороге.