Девятный Спас

Немец поклонился и, ступив на порог, громко стукнул булавой по полу.

— Его височестф кназ-кесар Теодор Юревитш Ромоданоффски! Со своим адюшан ляйб-гвардии прапоршик Попофф!

Вот что князь ему, оказывается, шепнул — про адюшана. Это по-старому денщик, порученец при высокой особе.

И страха как не бывало. Алёшка расправил плечи, руку положил на эфес шпаги. Адюшан самого князь-кесаря — ого!

Первая мысль при сём была вот какая: коли так, то и посвататься не бесчинно будет. Господина адюшана даже гехаймрат со двора взашей не выпихнет.

Перед тем как войти, Фёдор Юрьевич помедлил — для сановности. Чтоб гости прониклись и успели согнуться в поклоне.

— Нос не дери, — обронил он, не повернув головы. — Адюшан ты только для нынче. Как войдем, поотстань. Послушаешь, что мне в спину иностранцы говорить будут. Всё запомнишь, кто и что. После запиши — представишь.

Такая у Алёши сегодня была судьба: то возноситься к небесам, то свергаться обратно в прах. Вот зачем Ромодановский его с собой взял — из-за языков знания. Любопытно сатане старому, что у него за спиной чужеземцы болтают. Что ж, служба есть служба.

Великий человек брюхом вперёд, подбородком кверху шествовал по вмиг расчистившемуся проходу, ни на кого отнюдь не глядя, — того требовало высокое титло государева наместника. По сторонам были сплошь склонённые парики. Наши, российские, узнавались по нижине наклона — чуть не в самый пол. Иноземцы склонялись кто в плечи, кто в грудь, однако не сугубее пояса. Малочисленные дамы (почти все нерусские) присели в книксене, растопырив юбы.

Попов сразу же свернул вбок, скользя мимо гостей и держа ухо востро.

Стоило князь-кесарю пройти мимо, и спины распрямлялись, многоязыкий разговор возобновлялся.

Внутри Преображенского дворца Алексей был впервые. Слушать слушал, но успевал и по сторонам глядеть. Палаццо по новым временам был плоховатый. Не для ассамблей строился — для чинного московского по малым комнаткам сидения. Хоть ныне и убрали перегородки между несколькими покоями, сделали одну большую залу, парадности всё равно не вышло. Потолок низок, окошки слепы, пол не паркет с инкрустацией, а кедровые доски. Картин с греческими богами, правда, понавешено, гобеленов, портьер. Канделябры где только можно приколочены, подле каждого стоит слуга в лазоревом камзоле, у ног кувшин воды, в пожарное опасение.

Приглядывался Алексей и к ассамблейному собранию, на котором тоже оказался в первый раз.