Алая сова Инсолье 2 (СИ)

И даже наша недавняя история с любительницей удушения не сильно повлияла на мое восприятие. С ума просто так не сходят.

Но одно лишь понимание, что кто-то когда-то с моей совой вот так вот развлекался, поднимало во мне давно уже притихшую было волну ненависти. Плевать, что это было в какой-то иной жизни. Плевать! Я разыщу их души в кольце перерождения и просто сотру в порошок. Я воскрешу их разум в самых низших червях и брошу в самую вонючую и большую сливную яму!

— На флейте тоже умею, но учила не этому. — Она усмехнулась, чуть поерзала и закинула на меня ногу, притираясь плотнее, хотя куда уж.

— Не выдумывай всяких неприличностей. Я учила детей в музыкальной школе. У меня очень хороший слух и ловкие пальцы. Слепота обостряет другие чувства, так что было нетрудно. А еще я работала волонтером в хосписе.

— Ухаживала за больными и умирающими в бесплатной лечебнице, — послушно перевела она. — Еще помогала освоиться тем, кто недавно потерял зрение. И немного подрабатывала в приюте для животных.

— То есть ты еще большая святая сволочь, чем прежняя Имран, — после долгой паузы озвучил я напрашивающийся вывод.

— Сам такой. — Она совершенно не стеснялась ни меня, ни своего странного рассказа, ни того, что творила со мной вот всего пять минут назад. — Хотя насчет сволочи я спорить не буду, тут мы с тобой немного одинаковые. Но святой я не была никогда. И не буду.

— Так где ты научилась такому блуду? — вроде как между делом спросил я. Спокойно и уравновешенно настолько, насколько вообще мог. Для стабилизации сознания представляя кишки Филиппа, фигурно развешанные на церковной люстре.

Действительно успокаивающие мысли.

— Я твоя жена, — напомнила она и… укусила меня за ухо! — Что бы между нами ни случилось, блудом оно быть не может. А научилась дома. Я старше, чем это тело, хотя и не намного.

— У тебя был муж? — Кишки Филиппа и всего ордена для обрамления светильников. И красивый костер из священных книг посредине алтаря.

— Был, — легко согласилась она. — Бросил меня, когда наигрался в слепую жену.

Впрочем, я не в обиде — я его по-настоящему не любила, оказывается. Я только теперь поняла…

— Хочешь, мы его призовем? Я надеюсь, он уже умер, да? Погиб от болезни и старости в страшных муках? — с надеждой спросил я.

— Да зачем он тут нужен? — Она искренне изумилась. — Нет, с чего бы ему умирать. Женился второй раз, детей завел, все у него хорошо. И пусть дальше так будет, нам-то какое дело? Я даже почти не помню его запах и каким было его лицо под пальцами.