Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Где-то на заднем фоне ругались между собой кошка, Паоло и кабан. Кажется, делили единственную оставшуюся подушку.

Потом ругань стихла, и голубое небо надо мной вдруг исчезло, загороженное пятнисто-серым полотном.

— Проснутся — и снова. — Паоло, кажется, ворчал сам себе, тихо и под нос. — Я все понимаю… но при дневном свете отказываюсь на это смотреть! Держи вот здесь. Да зубами держи, при чем тут твои копыта? Дурная свинка.

Хрюша явно хотел возмущенно завизжать. Но, судя по звукам, получил вразумляющий пинок под зверское шипение «не разбуди!» и только обиженно похрипывал.

Они там снаружи на пару с Паоло еще минут пять громко сопели и кряхтели, натягивая полог на место и закрепляя его кольями.

— Это они так нас будят или, наоборот, укладывают? — сонно полюбопытствовала Элле, не открывая глаз и притираясь ко мне всем телом.

— Это они нас так прячут, чтобы не травмировать детскую кошачью и заодно паладинскую психику. Ты себя-то видела? На снежном барсе и то меньше пятен, — хохотнул я, самодовольно рассматривая следы своей любви на нежной коже жены.

— А на моей спине, кажется, действительно высекли, а точнее, выскребли какую-то картину.

— А… значит, можно не вставать… — сделала логичный вывод жена. И снова об меня потерлась. Сытость в некоторых местах как-то подозрительно быстро сменилась другим чувством. Уй…

— Ба-бабх! — раздалось вдруг где-то над поляной.

Мы подскочили как ужаленные и рванули из палатки как были — голышом.

Снаружи нас ждал озадаченный и озабоченный паладин с магическим посланием в руках.

Не отрывая глаз от текста, он приказал:

— Быстро собирайтесь. Филиппу нужна наша помощь!

Потом поднял наконец взгляд, побурел и взвыл:

— И оденьтесь уже, бесстыдники!

Я смеялась, наверное, минуты три. Но все же совладала с собой и попросила нашу Мальвину о повторении:

— Так, давай по порядку, где сейчас Филипп?

— В гробу. Хрустальном, — мрачно выдал паладин, тяжело вздыхая. — И почему тебя это так смешит?

— У-у-у-ху-ха-ха, ох. Это долгая история, ха. По пути расскажу.

Так, почему он в гробу — догадаться можно. Видимо, кто-то в церкви заметил тело без души и решил, что он кони двинул.

— Какие кони? — У Паоло аж глаз дернулся.

— Умер. Говори по-человечески. Решили, что он умер, — поправил меня Инсолье, так и не выпуская из объятий и попутно торопливо кутая в какую-то тряпку. Кажется, в мою же нижнюю юбку. Сам при этом как стоял голышом, так и продолжал стоять, ничуть не смущаясь малиновой физиономии нашей Мальвины.

— Да, так вот.