Алая сова Инсолье 2 (СИ)

— Послушай… я не знаю, что нам с тобой делать дальше. Понимаешь? Я не хочу возвращаться в свой мир и забывать Инсолье. Не могу даже представить, как он отнесется к тому, что я исчезну и на моем месте снова окажешься ты. Я не уверена…

— Я… я тоже не знаю. Все, все, кто был ко мне близок, все теперь любят тебя! Если даже я снова окажусь в своем теле, то буду лишь жалкой тенью. Ненужной и неинтересной. Я не смогу так же. Но… я так хочу жить…

— Так родись заново! — предложила я. — Ты же можешь? А Паоло тебя дождется.

И Филипп никуда не денется, я так думаю. Он уже лет двести по этому миру бегает, еще столько же и подождать может. Если уж он так тебе нужен, м-м-м?

— То есть ты предлагаешь именно так отомстить некроманту? — Имран подняла голову с моего плеча, высвободилась из объятий, отступила на шаг, прищурила зареванные глаза и вдруг улыбнулась. — А знаешь… это мысль!

— Стоп, погоди! Какая мысль?! — забеспокоилась я и попыталась опять поймать девчонку. Но та быстро отскочила еще на несколько шагов и вдруг стала таять в серой дымке, как в облаке.

— Договорились! — крикнула она напоследок и начала втягиваться куда-то в меня. — Месть — значит месть! Буду капризничать и вить веревки!

— Стой! Какая месть?! Почему Инсолье?! Какие веревки?!

— А догадайся! Теперь я тоже стану интересной для всех вас! И самой любимой девочкой! — Веселый девчачий смех долетел уже издалека.

— Елки-палки… — У меня аж колени ослабели от догадки. — Срочно надо изобрести в этом мире презерватив. Только этого счастья мне и не хватало!

— И память о нашем разговоре я тебе сотру, — долетело уж совсем откуда-то из далекого далека.

— Не знаю, что такое презерватив, но мне не нравится это слово! Так что лети, мамочка, получай свои глаза и рожай меня побыстрее! Повышенное желание я вам обеспечу! Потерпи только, сейчас будет немного больно.

— Ах ты паршивка! Я на такое не подписывалась! И не смей вмешиваться во взрослые отношения, тем более родитель… тьфу на тебя! — Орать в серые облака глупо, конечно, но у меня от возмущения даже голова закружилась.

Или не от возмущения? Ох… что она там про «немного больно»? Это разве немного?! А-а-а-а-а!

— Элле! Элле! Ты слышишь меня?!

Сначала голоса раздавались будто через толстый слой ваты. Но с каждой минутой чувства становились все более ясными, а звуки четкими. Глаза болели уже не просто так, сами по себе, а от странного ощущения. И еще — чесались. Именно так, как обычно чешутся небольшие ранки при заживлении.