Любовник леди Софии

Более того, его непоколебимое следование принципам и стало причиной трагедии, унесшей жизнь ее брата. Не было никаких сомнений в том, что сэр Росс жил согласно букве закона, а не его духа, ставя принципы выше сострадания, а правосудие выше милосердия.

От этих мыслей сердце ее вновь наполнилось гневом. Кто он такой, этот сэр Росс, чтобы решать, кто достоин жизни, а кому надлежит принять смерть? Кто дал ему право распоряжаться судьбами других людей? Неужели он непогрешим? Или ему неведомо заблуждение? Что ж, возможно, он о себе именно такого мнения, напыщенный и высокомерный подлец.

И в то же время Софии не давало покоя то, с какой легкостью он простил ее, когда она призналась ему в своей, пусть и недолгой, незаконной любовной связи. А ведь сколько нашлось бы тех, кто осудил бы ее, назвал шлюхой и вообще заявил, что она заслужила свой позор. София ожидала, что сэр Росс начнет читать ей мораль. Вместо этого он отнесся к ней с добротой и пониманием. Более того, он даже признался, что сам делал в жизни ошибки.

Не зная, что и думать, София легонько отвела в сторону занавеску, чтобы лучше видеть окно его кабинета.

И, словно почувствовав ее взгляд, сэр Росс оторвал глаза от бумаг и посмотрел прямо на нее. И хотя в ее комнате было довольно темно — София не стала зажигать ни лампы, ни свечки, — тем не менее лунный свет освещал ее фигуру. Сэр Росс увидел, что на Софии ничего нет, кроме тонкой, полупрозрачной ночной сорочки.

Будучи истинным джентльменом, он должен был сразу отвернуться, однако он продолжал пристально смотреть на нее, словно был голодным волком, а она кроликом, который слишком далеко отошел от своей норы.

И хотя все ее тело буквально жгло огнем стыда, она тем не менее не стала отходить от окна, давая ему возможность получше рассмотреть себя, считая в голове секунды — раз, два, три… Она медленно отошла от окна и задернула занавеску, после чего зарылась в ладони пылающим от гнева и стыда лицом. Что ж, по идее она должна быть довольна, что он проявил к ней интерес, особенно когда на ней была лишь тонкая ночная сорочка. Однако почему-то ей было не по себе, да нет, даже страшно, словно ее чудесный план — соблазнить его и уничтожить — приведет не к его крушению, а к ее собственному.

Росс начал день как обычно: сначала быстро умылся, после чего облачился в свой обычный наряд — темный сюртук и серые брюки. Черный шелковый галстук он завязал простым узлом, пригладил назад, чтобы не мешали в работе, темные волосы.