Любовник леди Софии

— Что, черт подери, вы нашли смешного в моих словах?

— Я всего лишь размышляю о том, сэр, — невозмутимо ответил Морган, — что, пожалуй, вы первым пожалеете, что не наняли себе в помощницы беззубую старую каргу.

Поужинав вместе со всеми разогретым бараньим рагу, София распаковала вещи у себя в комнате, которую выделили ей здесь же, на Боу-стрит. Комната, вернее, комнатка была крохотная и обставлена более чем просто. Однако здесь было чисто, кровать, по всей видимости, удобная. Имелось здесь и еще одно достоинство.

Окно комнаты выходило на западную стену дома номер три, что позволяло Софии заглядывать в кабинет Росса Кэннона. В свете лампы ей был хорошо виден силуэт его головы, а когда он поворачивался к полкам — резко очерченный профиль. В этот поздний час давно пора было заканчивать дневные труды. Или по крайней мере полагалось сидеть за столом, поглощая плотный ужин, а не то неаппетитное разогретое рагу, которое прислала ему в кабинет Элиза.

София переоделась в тонкую ночную сорочку и вернулась к окну.

Она наблюдала, как Росс в задумчивости потирает подбородок, как склоняется над рабочим столом. Ее новые знакомые, Элиза и Люси, рассказали ей все, что им было известно о главном судье. Как любая прислуга, они обожали посплетничать о своем хозяине, благодаря чему София смогла узнать для себя немало нового и полезного.

Казалось, что те, кто поддерживал сэра Росса — а таких было немало, — уважали его за сострадание, в то время как примерно такое же число критиков осуждали за излишнюю строгость.

Росс Кэннон был самым влиятельным из всех судей Англии. Поговаривали, что даже правительство прислушивается к его советам. Сэр Росс заслужил — с одной стороны, восхищение широкой публики и подозрения — со стороны скептиков. Софии было интересно услышать от Элизы и Люси, как констеблям нередко помогали раскрыть преступления такие вещи, как зубы, волосы, пули и характер ранений. Софии все это показалось полнейшей бессмыслицей, однако, судя по всему, благодаря применяемым им методам сэр Росс сумел раскрыть не одно запутанное преступление, разрубить его словно гордиев узел.

Слуги относились к сэру Россу с величайшим почтением, как, впрочем, и все, кто работал на Боу-стрит. София сделала для себя малоприятный вывод, что на самом деле главный судья не такой уж и бессердечный человек, каким она его привыкла считать. Правда, это ничуть не поколебало ее в намерении отомстить за смерть Джона.