Сноха

Шевелевы могут себя за задницу укусить. У них это скорее получится. Я так понял, что завещание составлено еще Терезой. И вступило в силу в день смерти Коли.

— Как все сложно, — легкомысленно вздыхаю я и вскрикиваю от радости, когда распахивается дверь и в палату вбегает Роберт.

— Я работать, — встает с постели Вадим. — Оставлю маму под твоим присмотром, Роб, — добавляет он совершенно серьезно. И маленький мальчик, уже залезший с ногами ко мне на кровать, так же серьезно кивает в ответ.

В который раз я задумываюсь над проблемой отцовства. Наверное, придется сделать тест. Честно говоря, мне эти знания не нужны совершенно. А как выяснится, что Роберт от Кирилла? Что тогда делать? Роберта любить я не перестану. Я каждый день думаю об этом. Размышляю и взвешиваю все «за» и «против». И неожиданно понимаю, что буду сидеть тихо, как мышь. А если Вадим захочет, соглашусь. Моя интуиция подсказывает мне, что Косогоров вряд ли сам захочет докопаться до истины.

«Пусть биологическим отцом окажется он, а не Кирилл, — думаю я и, заметив, как Роберт деловито укладывается рядом, беру с тумбочки детскую книжку и предлагаю с улыбкой.

— Давай почитаем?

Маленькая темная голова кивает в ответ. Только руки тянутся ко мне, обвивают шею, а сам Роберт прижимается ко мне, всем своим маленьким тельцем показывая свою любовь.

Кристина, высокая худая женщина, очень похожа на Сальму Хайек. Высокие скулы, чувственный рот, очерченный красной помадой, и темные живые глаза.

Мы сразу находим общий язык и уже через несколько минут болтаем словно подружки.

— Слушай, Оль, — улыбается мне Кристина. — Да ты у нас богатенький Буратино. Мажорка!

— Я? — изумленно тяну и глаз не могу отвести от по-настоящему красивой женщины.

«Вот странно, — проносится у меня в голове, — Косогоров окружен красавицами. Что эта Кристина, что Елена Прекрасная… А выбрал меня. Дворовую кошку. Нет, у меня нет комплекса неполноценности.

Я точно знаю о своей привлекательности. Только не дотягиваю до такого уровня, когда природная красота сочетается с интеллектом и шармом. Играю в другой лиге, более простой и незатейливой.

«Каждую из них хоть на обложку Вога, — думаю я, делая вид, что изучаю документы. — А вот Косогоров выбрал меня».

Улыбаясь собственным мыслям, я вглядываюсь в текст и внезапно слышу в башке голос Антона Семеновича Шпака из старой кинокомедии.