Янтарный след

Говорить же я могла не больше, чем каменное изваяние.

Я кивнула. Оковы неподвижности уже тяготили меня, как настоящие цепи – не столько тело, сколько дух.

Один взял меня за обе руки, придвинулся вплотную и поцеловал – долгим властным поцелуем, как будто впивая обратно в себя наложенные на меня чары. Едва он меня выпустил, способность двигаться и говорить ко мне вернулась. Но на душе оковы задержались – я чувствовала глубокий страх перед его мощью, которая превосходит то, что я могла себе представить. Если я и смогу вновь бороться с ним, то не сейчас.

– Я ни к чему не стану тебя принуждать, хотя могу, как видишь, – ласково продолжал он. – Ты сама покоришься мне, когда поразмыслишь. И тогда все во вселенной придет в полное согласие: загадка жизни подчинится разуму, и мы вместе продолжим наш бесконечный путь познания.

– Пока не придет Затмение Богов… – прошептала я.

– И даже после того. Вернется Бальдр – это буду я. Вернутся Хёд и Хёнир – это тоже буду я. А о том, чтобы ты погибла, в пророчестве моей матери не было ни слова. У тебя и у меня впереди истинная, беспредельная вечность. Так неужели мы потратим ее на раздоры?

– Но я одна, а тебя опять будет трое! – Я засмеялась, хотя и довольно невеселым смехом.

Это красное пятно у него на груди… Я уже не раз его видела, его очертания казались мне знакомы, но только теперь я обратила на него внимание – оно было неуместно сейчас, когда облик Одина сиял силой и здоровьем.

– Что это? – Я коснулась этого пятна. – Я его уже видела где-то…

– Обжегся, когда ты дала мне сон-траву, багряно-алую, как кровь заката. Для Ринд, – добавил он, видя, что я в недоумении подняла брови.

Значит, не так уж мала моя сила, как он пытается меня убедить. Ожог не сходит, хотя с тех пор он менял обличья много раз. Разум вечно гоняется за тайной жизни, но стоит ему подумать, будто он ее поймал, как руки его остаются пусты, а тайна сияет по-прежнему недосягаемая на краю неба. Воля Одина сильнее всего на свете, светила движутся его волей. Но я – одна из немногих богов, у кого есть своя воля, независимая от него.

– Ну что же! – Наконец я настолько пришла в себя, чтобы обольстительно ему улыбнуться. – Выходит, ты меня переиграл!

Я положила руки ему на грудь и нежно поцеловала в губы. Все во мне непритворно затрепетало; он уловил этот трепет и поверил мне.

– Как стемнеет, приходи, – шепнула я. – Я удалю всех из дома и буду ждать тебя.