Янтарный след

Поэтому помочь Коткасу можно было только советами, и люди наперебой указывали, куда, как им показалось, упал меч. Правее! Левее! Дальше! Ближе! Люди спорили между собой, кричали, отпихивали друг друга, но старались они напрасно – Коткас ничего из этого не слышал. Зайдя по грудь, он метался туда-сюда, совершенно сбитый с толку, и все вглядывался в воду, но ничего не мог разглядеть. Волны мотали его, выбивали дно из-под неверных ног.

– Парни, он так утонет! – наконец закричал один из его родичей, рослый, худой как щепка мужчина. – Давайте все ваши пояса, надо спустить кого-то и вытащить его!

Это было самое разумное решение. Когда двое парней силой тащили Коткаса из воды, он упирался, отбивался, пытался драться с ними. Помогло только то, что он был уже до крайности изможден и обессилен. Когда его наконец выволокли на отмель, он не мог идти и, уложенный на белую гальку среди черных куч сухих водорослей, лишился чувств.

Меч его так и остался добычей моря.

Пока продолжалась вся эта суета, Снефрид сидела на земле, привалившись спиной к жертвеннику и чувствуя себя совершенно обессиленной. В правой руке она сжимала жезл вёльвы. Глаза жгло, но она с трудом смогла отвести взор от синевы дальних небес, где исчезла черная птица, и зажмуриться. В ушах еще звучал прощальный крик ворона, похожий на веселый смех.

Чтобы извлечь бесчувственного Коткаса с отмели под Скалой Богов, пришлось послать несколько всадников к ближайшему причалу – туда, где кончалась длинная обрывистая возвышенность и где хранили свои лодки Туули-поэг, – и уж оттуда, приплыв на лодке, Коткаса вывезли водой. Доставленный домой, он до следующего дня пролежал без чувств. Очнувшись, едва мог шевелиться: все его тело было в синяках и ссадинах от ушибов, в голове шумело, и прохворал он еще немало дней. Коткас почти не помнил, что произошло на Скале Богов, и никто из близких не мог ему рассказать толком. Все свидетели поединка запомнили его по-разному. Многие говорили, будто видели, как из моря вышел великан и вмешался в схватку, напал на Коткаса, отнял меч и ушел с ним обратно в море. Туули-поэг, родичи Меелита, говорили, что это было какой-то из сыновей Укко-Старика, не желавший, чтобы его сестру Луметахт выдали за жителя Островной земли, ибо, мол, тогда из дома Тары вместе с нею уйдет счастье.