Игра не для слабых: Дорога на юг

Жалованье удвоить, нанимать ветеранов.

На мгновение над палубой повисла тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Марты, скрипом досок, да резкими окриками, доносящимися со стороны брига. Солдаты заканчивали погрузку добычи на Борт буцефала и теперь начинали переправлять корабельные снасти.

— Тех, кто хотя-бы служил в ополчении или страже, — кивнул Бернард, — Из них, по крайней мере, будет довольно просто создать боеспособный костяк, на который можно будет наращивать новое мясо. Нам в любом случае не помешало бы больше бойцов для путешествия через степи Истланда.

Летучим отрядам врага пехота может противопоставить только слаженность, численный перевес и хороших стрелков.

— Где б на всё это ещё взять денег, — мрачно изрёк я, мысленно прикидывая сколько у нас в казне осталось, — За работу нам не заплатили, да и имущества отряд потерял немало, когда от святош драпал. Конечно, добычу сейчас мы взяли неплохую, но… Не уверен, что её хватит на всё.

— А вот это уж твоя головная боль, как командира. Твоя задача — родить деньги, моя — собрать на них боеспособный отряд.

Так что… — Бернард невольно ухмыльнулся, — Желаю удачи с родами.

— Да уж, спасибо на добром слове, — поморщился я.

— Всегда пожалуйста, — равнодушно пожал плечами сержант.

Разговор был окончен. Я отлепился от борта и на слегка задеревеневших ногах побрёл в сторону квартердека. Надо было заняться раненными. И так тут здорово задержался.

Возле Марты я остановился на несколько секунд. Девушка этого даже не заметила. Продолжала выть, баюкая на коленях голову своего очередного возлюбленного.

Надо было что-то сказать. Чем-то утешить её. Но нужные слова всё никак не приходили на ум. А те, что всё-таки добирались до моей черепной коробки, были банальными, пошлыми и пустыми.

А потом я внезапно осознал, что меня совершенно не трогает эта ситуация. Должна бы, но… За последние полгода перед моими глазами прошло слишком много смертей и слишком много поломанных судеб, чтобы переживать об ещё одной. Не первой и, наверняка, далеко не последней.

И если поначалу смерть товарищей шокировала, вызывая целую бурю эмоций, то теперь… Она просто стала моим постоянным спутником. Таким же рядовым событием, как и все прочие. И вызывала не больше удивления и шока, чем восход солнца утром. Да и в сущности, Бернард был прав, когда сказал: «Поплачет и найдет новый хуй». Выразился предельно грубо, но в то же время — предельно точно. Твою то мать. В кого я превращаюсь…

Так ничего и не сказав, я двинулся дальше.