Соотношение сил

 – То есть у них до сих пор продолжается революция и существуют тайные организации, которые пытаются ее остановить?

– Это просто фигура речи. – Фриц усмехнулся. – Нет ни революции, ни организаций, только параноидальный страх Сталина перед тем и другим.

– Десять суток ты держался, – задумчиво произнес Вернер, – что же стало последней каплей?

– Следователь показал мне два ордера: на арест Шарлотты и на помещение наших детей в сиротский приют под чужими фамилиями, чтобы я потом никогда не смог их разыскать. – Он зажмурился, залпом выпил остатки белого вина из своего бокала, закурил очередную сигарету. – Я ведь только здесь узнал, что Шарлотте с детьми удалось удрать и благополучно добраться до Америки. Спасибо Нильсу.

«Наверняка привирает, это слишком даже для большевиков, но все равно вынести ему пришлось немало, – думала Эмма, наблюдая, как Хоутерманс расправляется с третьим куском рыбы. – Вернеру полезно послушать, пусть знает: есть кое-что пострашней нашего нынешнего режима. Настоящий чумной барак, и такой гигантский – вообразить невозможно. Да, пусть послушает, подумает. Вон как побледнел».

– Физзль, я боялся тебя спросить, вдруг плохие новости? Но больше тянуть не могу. – Старик закурил, рука заметно дрожала.

Хоутерманс отложил вилку, промокнул губы салфеткой.

– Ну, Вернер, что же ты замолчал? Спрашивай!

– Скажи, ты что-нибудь знаешь о Марке? – пробормотал старик и побледнел еще больше.

Фриц опустил глаза, откашлялся, покрутил в пальцах незажженную сигарету. Повисла тишина. Вошла Агнешка, спросила, можно ли убирать со стола. Эмма кивнула и попросила ее сварить кофе. Хоутерманс вдруг резко поднялся, отодвинул стул, заявил с фальшивой веселостью:

– Нет-нет, сварю сам, лучше меня никто в мире не умеет.

– Простите, господа, – пролепетала полька, растерянно переводя взгляд с Эммы на Фрица, – кофе закончился.

– Как? – изумилась Эмма.

В воскресенье она принесла фунт дорогого «арабики». Как мог исчезнуть за три дня запас, рассчитанный минимум на две недели?

– Это я все выпил, – признался Хоутерманс и взглянул на часы. – Лавка еще открыта. Я быстро. – Он метнулся к двери.

– Физзль, стой! – крикнул Вернер. – Во-первых, у тебя нет денег, во-вторых, ты не ответил, что с Марком.

– Я слышал, он стал академиком. – Хоутерманс улыбнулся, но так фальшиво, что смотреть на него было неприятно.

– Отлично, – кивнул старик, – давно пора.