Соотношение сил

Четыреста выстрелов в минуту, в идеале – четыреста трупов в минуту. Сдвиг сознания. Пулеметы, танки, бомбы, обычные, потом урановые. Стремительная инфляция человеческой жизни. Раньше я о подобных вещах не задумывался.

Подъехало такси, Тибо обнял Осю, похлопал по плечу:

– Ну, доброго пути. Постарайтесь хорошенько отдохнуть. Впереди много дел. Гуляйте и спите побольше.

Проскуров набросал для Мити инструкцию на листочке:

«1. Увидеть прибор своими глазами, проверить, работает ли он именно так, как описано в письме. 2. Уран. Деление изотопов. Доказательство, которое можно предъявить авторитетной академической комиссии. 3. Брахт. Что он за человек? Отношение к режиму. Вероятность участия в урановом проекте. Родственники. Друзья. Привычки. Увлечения. 4. Письмо должно заинтриговать, спровоцировать на ответные откровения, если возможно, как-то притормозить работу, запутать, вывести на ложный путь».

Митя заучил пункты наизусть перед тем, как уничтожить листок, на котором все выглядело ясно и логично. А потом в голове запрыгали фразы будущего разговора. Их получилось много, пожалуй, слишком много, и все – первые.

«Мне надо посмотреть на ваш прибор, удостовериться, что он действительно работает… Меня прислали… мне приказано… Нет, не так. Мне поручили познакомиться с результатами ваших экспериментов. Полная ерунда. Удостовериться, познакомиться, еще скажи – экспертизу провести. Кто ты такой? Студент-недоучка!»

Глаза у профессора были голубые и какие-то беззащитные, наверное, из-за отсутствия ресниц. Ярко-розовые сморщенные веки, лиловые мятые подглазья. Вблизи его лицо казалось полупрозрачным, будто плоть утончилась и сквозь нее просвечивало нечто не совсем материальное. «Душа, что ли?» – подумал Митя и поймал себя на том, что не может произнести ни слова.

В голове крутилась черно-белая карусель, обрывки злосчастных первых фраз. Много лет назад первокурсник Родионов сидел перед знаменитым профессором Мазуром, точно так же молчал, хлопал испуганными глазами, открывал и закрывал рот. Это был зачет по оптике. Первокурсник отлично подготовился, но у него случился экзаменационный ступор. Профессор Мазур был знаменитостью, небожителем. «Открывает щука рот, но не слышно, что поет, – сказал небожитель, – домой, отдыхать, завтра к десяти явитесь и сдадите».

Женя вернулась, повесила полотенце на гвоздь, пробормотала сквозь долгий зевок: «Спокойной ночи» – и шмыгнула за ситцевую занавеску. Молчать дальше было невозможно.