Соотношение сил

Щенок-философ всегда тянулся к звездам. Ган суетится, старается изо всех сил. Для него это не только азарт и престиж. Своим усердием он пытается заглушить муки совести. В отличие от Гейзенберга, он чужие мысли и открытия крадет, поэтому его позиция тут самая фальшивая. Изображает бескорыстное служение науке во благо обожаемому фатерлянду. Все они будто сговорились игнорировать главную проблему. А ведь каждый про себя отлично понимает: какие бы мощные реакторы мы ни возводили, сколько бы тонн урана ни получали, с мертвой точки не сдвинемся, упремся в стену. Гейзенберг тешится иллюзией, что стену можно обойти, разобрать по кирпичику, прорыть под ней лаз. Если, кроме Нобелевской премии и мировой славы, у тебя есть мать, которая дружит с матерью Гиммлера, конечно, ты можешь себе позволить любые иллюзии».

Свои обязанности в проекте Эмма выполняла по-прежнему аккуратно, сохраняла внешнее спокойствие, но едва сдерживала раздражение. Все это напоминало какой-то идиотский спектакль. Время летело, ранняя весна впервые не радовала Эмму. Весна пахла войной. Как только мирная передышка кончится, Управление сухопутных вооружений потребует отчитаться, на что потрачены гигантские средства. Где результат? Гейзенберга и Вайцзеккера никто не посмеет тронуть. Крайними окажутся рядовые сотрудники, вроде четы Брахт.

Гейзенберг помешался на тяжелой воде, строчил заявки в министерство: необходимо срочно построить завод по производству тяжелой воды у нас, в Германии.

Конечно, это отличный замедлитель нейтронов, но, чтобы получить одну тонну драгоценной жидкости, надо сжечь сто тысяч тонн угля. Единственным местом в мире, где производили тяжелую воду, был завод возле норвежского городка Рьюкен. Гейзенберг уговорил представителя «ИГ Фарбен индустри» встретиться с директором компании «Норек-Гидро», которой принадлежал завод, и договориться о закупке всех имеющихся запасов. Вернувшись, представитель сообщил, что норвежцы обещали подумать и прислать ответ.

Гейзенберг то и дело повторял: «Как только мы получим ее в достаточном количестве, можно считать, бомба уже сделана». Он не сомневался, что тонны драгоценной жидкости в ближайшее время будут доставлены из Норвегии.

Через неделю от «Норек-Гидро» пришел вежливый отказ, без всяких мотивировок. Вайцзеккер мрачно заметил: «Кто-то нас опередил. Вероятно, Ферми».

Все согласились с его предположением. Энрике Ферми эмигрировал в Америку и наверняка там уже начали делать бомбу.