Соотношение сил

Уран поступал из Судет и Богемии, там вовсю шла добыча, на вредных работах использовали бесплатную рабочую силу – поляков и чехов.

В Готтове, под Берлином, на полигоне Куммерсдорф, возводился гигантский реактор. Другой, поменьше, строился в Далеме, на территории Института биологии, по личному проекту Гейзенберга. Строительство велось под кодовым названием «Вирусный флигель». Именно потому и выбрана была территория Института биологии. Дополнительная гарантия. Никто не сунется, опасаясь заразы.

К секретности привыкли. Многим даже льстила роль посвященных в великую тайну на пересечении геополитики и науки. Разве не приятно считать себя сверхэлитой и получать солидные надбавки к жалованью?

Гейзенберг говорил, что чувствует геометрию реактора на кончиках пальцев, и заражал всех своим энтузиазмом. Теперь уж никто не смел усомниться в успехе. Работа кипела, срок февраль сорок первого больше никого не пугал и как-то сам собой стал казаться вполне реальным.

Соль урана радиоактивна и очень ядовита. Работать приходилось в специальных защитных костюмах. В них было жарко и неудобно. Эмма с нетерпением ждала перерыва, когда можно будет, наконец, снять с себя эту амуницию, посидеть в комнате отдыха, перекусить, выпить кофе.

Неутомимый Гейзенберг расхаживал с чашкой в одной руке, с сигаретой в другой, разглагольствовал:

– В науке всегда очевидно, что правильно, что ложно. Она имеет дело не с верой, мировоззрением или гипотезой, но в конечном счете с теми или иными определенными утверждениями, из которых одни правильны, другие нет. Вопрос о том, что правильно, что нет, решает не вера, не происхождение, а сама природа, или, если хотите, Бог, но, во всяком случае, не люди.

Эмма вспомнила, что где-то уже читала подобный пассаж. В какой-то философской работе Гейзенберга. Конечно, где же еще? Чужих мыслей он не крал, а вот самого себя цитировал с упоением.

– Да, в этом безусловно угадывается Божий промысел, – вдохновенно подхватил Вайцзеккер, – ведь не случайно именно в сердце Германии, накануне войны, произошло величайшее открытие века, именно мы первые поняли его суть и начали воплощать в жизнь.

«Именно, именно, в сердце Германии, – усмехнулась про себя Эмма, – начали воплощать, только не в жизнь, а в смерть. Ты, щенок-философ, красиво врешь. Божий промысел. Тошнит от этого лицемерного трепа. Гейзенберг привык побеждать. Нобелевский лауреат. Ни тени сомнения в своей правоте. Гений не ошибается, у гения все получится. Для Вайцзеккера настал звездный час.