Соотношение сил

Агнешка сидела на табуретке у кухонного стола, очень бледная, на лбу выступили капельки пота, на кисти вздувался пузырь, рос прямо на глазах, смотреть было жутко. Эмма, сжав зубы, обработала ожог раствором марганцовки, забинтовала руку. Вернер стоял рядом, гладил Агнешку по голове, бормотал:

– Ничего, девочка, ничего, маленькая, потерпи, скоро все пройдет.

Эмма подумала: «Интересно, если бы я обварила руку, он бы меня так же нежно утешал? А Герман? О, если бы нечто подобное случилось со мной при Германе, он бы, бедняжка, так нервничал, что мне самой пришлось бы его утешать».

Она дала Агнешке таблетку аспирина и сказала:

– Идите к себе, вам нужно немного полежать.

– Но, госпожа, как же обед? – пролопотала полька, едва шевеля побелевшими губами.

– Сама все сделаю, идите.

– А ведь это ужасно больно, – со вздохом произнес Вернер, когда они остались одни на кухне, – ты подумай, какая мужественная девочка, ни слезинки, ни звука.

Эмма зажгла огонь под сковородкой – свиное жаркое уже успело остыть, и раздраженно бросила:

– Прибавьте ей за это жалованье.

Вернер пропустил ее реплику мимо ушей и продолжал:

– Впрочем, понятно, когда у человека обожжено сердце, обычный ожог кажется пустяком.

– Что вы имеете в виду?

Старик не ответил, вздохнул, покачал головой.

– Вернер, если вы будете крутиться на кухне, кончится тем, что я тоже обварю себе что-нибудь, – проворчала Эмма, – ступайте в столовую и загляните, наконец, в пакет, который стоит на диване.

– Ах да, я совсем забыл про твой подарок, не обратил никакого внимания, ты обиделась, ну прости, прости, дорогуша. – Он усмехнулся и пробормотал: – Забавно, в самом деле, такая чувствительность при нынешнем скотстве.

Когда Эмма вошла в столовую с супницей, пакет валялся на ковре, обе сорочки висели на диванной спинке.

– Дорогуша, спасибо, они отличные, – сказал Вернер и чмокнул ее в щеку.

– Подарок не от меня, от Германа, – выпалила Эмма, – сам выбирал, но только это страшная тайна. Взял с меня клятву не говорить вам ни слова.

– Взрослая, умная дама, доцент, – Вернер хмыкнул, – а сочиняешь дурацкие небылицы.

– После обеда обязательно примерьте, если не подойдет размер, можно будет обменять в течение недели, – краснея, пробормотала Эмма.

Все было готово, она успела здорово проголодаться, но не смогла притронуться к супу, которым обварилась несчастная полька. А старик ел спокойно.

– Так что же все-таки означает эта ваша трагическая метафора? – она отодвинула тарелку с супом и положила себе жаркое.